Чтение онлайн

Данте отвезет ее туда. И будет ее защищать. Он обещал. Она не задумывалась над тем, что произошло между ними. И было хорошо, что она стала свидетелем его безжалостности – теперь она по крайней мере сможет здраво воспринимать его поступки. Больше никаких объятий, слезливых исповедей. Никаких поцелуев. Главное – никаких поцелуев. Он показал, что слишком ловко умеет обращаться с людьми. Он с удивительной легкостью приспосабливался к любым непредвиденным обстоятельствам.

Вот сейчас он смотрел на нее с сомнением. Данте замедлил шаг, как будто потерял интерес к Мод и к фургону, почувствовав внутреннюю неуверенность Гло-рианы и делая вид, что разделяет ее. Она ни на мгновение не поверила внезапной перемене его настроения.

– Глориана, я долго думал.

– А я считала, что думать – это мое дело, дорогой, – заметила она, злопамятно воспользовавшись его эпитетом.

На загорелом лице Данте едва заметно проступила краска.

– Это молчаливое неприятие, окружающее нас в городе везде, куда бы мы ни пошли, тревожит меня. Оно говорит о настоящем заговоре против тебя.

Глориана фыркнула. Она же сама ему об этом говорила.

– Не говори мне, что теперь ты готов отказаться от поездки.

– Никогда! – Однако его брови поднялись чуть ли не на дюйм. – Я просто хотел сказать, что мы должны появиться в твоих новых владениях как можно незаметнее. С самым невинным видом, не бросаясь в глаза, подобно паломникам, посещающим священные гробницы в округе.

– Не думаю, что Аризона известна священными гробницами, – возразила Глориана, когда они уже зашли за угол железнодорожного депо. – О, смотри-ка! Мод с этим индейским парнем уже запрягли лошадей!

Близзар заметил Глориану и приветствовал ее своим обычным трубным ржанием. В свою очередь, радостно заржала и Кристель. Люди всегда любовались этой парой породистых лошадей, тянувших цирковой фургон Глорианы, но не знали, что строение фургона было чудом техники, включая особые рессоры, и что его боковые раскрашенные панели были сделаны из такого легкого дерева, что разобрать фургон и снова собрать могла одна женщина. Фургон этот построил один из цыганских любовников ее бабушки, и он переходил от одной женщины Карлайлов к другой, как теперь персональный вагон с прицепом для лошадей или как зеркало, завладеть которым так жаждал Данте.

Фургон Глорианы не был приспособлен для постоянного жилья в противоположность другим, жилым цирковым фургонам, но служил верой и правдой Глориане и Мод на парадах и перевозил их на короткие расстояния между городками, не связанными железной дорогой. Броские росписи на стенах фургона придавали экипажу более импозантный вид, чем он заслуживал. Глориана никогда не придавала слишком большого значения гигантским изображениям своего лица, написанным кричащими красными, желтыми, зелеными и синими красками, но это было продолжением традиций Карлайлов. Порой ей бывало приятно думать, что, если она когда-нибудь соскоблит верхние слои краски, ей откроются лики сначала матери, а потом и бабки, и это сознание, как и воспоминания о них, вдохновляло и поддерживало ее теперь, когда ответственность за антрепризу Карлайлов лежала на ней.

Увидев фургон, Данте остановился, и Глориана вспомнила его слова о том, что их появление должно быть незаметным. И в первый раз порадовалась, что ее фургон по цирковым меркам считался довольно скромным.

– Если вы думаете о фургоне, то посмотрели бы на тот, в котором разъезжает Греншоу. Он настоящий фокусник. Его фургон привлекает куда больше внимания, чем мой.

Данте что-то прошептал на непонятном для нее языке и покачал головой.

Близзар вскинул голову, выгнув шею, и его благородная морда исторгла в небо еще одно громкое приветствие. Этот жеребец вообще был по-лошадиному довольно болтливым и в этом смысле похожим на сиамского кота ее приятельницы Этты, который громко мяукал, выражая свое мнение обо всем, происходившем на его глазах.

Данте, казалось, не мог оторвать взгляда от одного из ее изображений, где она была намалевана наклонившейся вперед в корсете мадам Боадечии и манившей к себе указательным пальцем с красным маникюром, с вызывающим блеском в глазах, который, как была убеждена Глориана, существовал только в бурном воображении художника.

– Может быть… возможно, нам стоило бы нанять другой экипаж.

Глориана почувствовала, что ее терпение скоро иссякнет – с нее было довольно оскорбительного принижения со стороны Данте ее храбрости, довольно торговцев, отказывавшихся оказывать ей услуги за ее собственные деньги, и, уж конечно, довольно попыток Данте во всем командовать ею.

– Я никогда не запрягу Близзара и Кристель в экипаж, который был бы тяжелее моего фургона. А оставлять своих лошадей в какой-то полной крыс конюшне этого городишки наотрез отказываюсь. Или мы едем в моем фургоне, на моих лошадях, или вообще никуда не поедем. Выбирайте, мистер Тревани. Одно из двух.

– Мы едем. – Но тут же, как подумала Глориана, чтобы сохранить свое достоинство, он выпалил одним духом целый список требований: – Выезжаем отсюда, как только погрузим провизию, еще засветло, чтобы весь город видел наш отъезд. Ехать будем только в вечерних сумерках или же в предрассветные часы. А подъезжая к твоему ранчо, прежде всего убедимся, заметил ли наше приближение кто-то из сторожей и слуг, а уж потом вступим во владение при полном дневном свете.

– Я не люблю ездить по ночам. Ночью лошадям легко сломать ногу.

– Это необходимо, Глориана. Доверься мне.

– Никакой езды в темное время. – Он открыл было рот, чтобы возразить, но Глориана подняла ладонь. – Может быть, ты и знаешь, что говоришь, но я никогда больше не доверюсь тебе, Данте Тревани, слышишь ты, никогда.

Она могла бы поклясться, что ее оскорбительный тон, вызывающее поведение зажгли огонек удовлетворения в глазах Данте.

– Так где же ты спрятала это несчастное зеркало? – Внутри фургона театральный шепот Мод звучал громче нормальной разговорной речи.

– Тсс! – Глориана многозначительно подняла глаза к потолку. Толщина крыши позволяла ей надеяться на то, что сидевший на ней Данте, вместе с Блу правивший лошадьми, не услышит вопроса Мод – вопроса, на который ей придется ответить, иначе Мод скорее умрет, чем отстанет. – Оно под двойным дном моего сундука.

У Мод округлились глаза:

– Сомневаюсь, что он об этом не догадается. Господи, Глори, да кто же не знает, что у дорожных сундуков двойное дно! С него-то он и начнет свои поиски.

– Сразу видно, что ты не заглядывала в мой сундук, иначе не спросила бы меня, где я спрятала зеркало. – Мод вспыхнула, а Глори снисходительно улыбнулась. – Кроме того, я не уверена в том, что Данте хорошо разбирается… в устройстве дорожных сундуков и в других подобных вещах. – Глориана не знала, как ей выразить свою уверенность. – Его иногда, мне кажется, поражают самые обычные вещи, например долларовые банкноты. А с другой стороны, он, кажется, способен читать мысли людей и всегда точно знает, как следует поступать.