Королева его сердца
Шрифт:
Она не смогла тут же убежать от него из-за адской боли в пальцах ноги, словно они наткнулись на ствол крепкого дуба. Может быть, следовало бы подумать о последствиях, прежде чем решиться на такой удар. Она отшатнулась, ожидая, что Данте по меньшей мере ее обругает.
Вместо этого он просто повернулся и исчез в кромешной тьме, окружавшей их временное пристанище.
Глава 12
Данте шагал в темноте, проклиная свою глупость. Чего он ожидал? Что они ему поверят?
«Вы среди друзей…» Его сердце сжималось при воспоминании об этих словах, о мягком изгибе губ Гло-рианы, когда она просила его рассказать ей всю правду. И как болтливая обезьянка, нет, как большая, старая человекообразная обезьяна – так его назвала Мод, – он проболтался. Он выложил перед Глорианой все как на духу, больше правды, чем могло вместить ее сознание. И гораздо больше того, что он хотел бы ей открыть. Он вовсе не собирался рассказывать ей ни о Елизавете, ни о помолвке.
Почему?
Каждая капля его воли должна быть направлена на возвращение в принадлежащие ему по праву эпоху и страну, чтобы потребовать себе по тому же праву женщину и королевство. Почему он пожалел о том, что рассказал Глориане о Елизавете? Не было никакого смысла скрывать это от нее. И было бы неблагородно обманывать ее ради продолжения приятного развлечения еще на несколько дней.
Он понимал, что, узнав о его помолвке с другой, она никогда больше не посмотрит на него с этим чудесным светом в глазах.
Вдруг он услышал за спиной легкий шелест шагов, как будто его мысли о Глориане возымели какое-то колдовское действие:
– Данте!
В небе поднялась луна, заливавшая загадочную землю мягким серебряным сиянием, напоминавшим свет самых лучших свечей в отцовском дворце. Данте обернулся на ее голос и с горечью увидел то, чего боялся, – что-то в ней прискорбно изменилось. Глориана энергично шагала с деловым видом по залитой лунным светом земле, обходя торчавшие повсюду пучки жесткой травы. Поравнявшись с Данте, она посмотрела на него, и ему показалось, что луну закрыло облако, настолько безотрадным было выражение ее глаз.
Всю свою жизнь Данте Тревани жаждал быть замеченным, наслаждаться восхищенным вниманием в равной степени и безликой толпы, и надменных вельмож. Но в эту минуту он готов был благоговейно молиться на одну только волшебную улыбку Глорианы, во мраке не замеченный, не видимый никем, кроме нее.
– Я не ожидал, что ты пойдешь за мной.
– Мне кажется, ты не дал себе труда хорошенько подумать, когда так стремительно удалился.
Да, она была права. Он просто поддался чувству досады и отвращения к себе.
– Мне очень жаль, Глориана. Я понимаю, что мои слова ранили тебя. Как, впрочем, и меня самого, – тихо добавил он.
– Какие еще слова? – Она нахмурилась с весьма озадаченным видом, а затем лицо ее просветлело. – А! Ты имеешь в виду все эти разговоры о вашей помолвке с этой… как ее… Елизаветой Тюдор. Мне нет до этого никакого дела.
– Тебе… до этого нет дела?
– Разумеется. Это твое дело, чем ты займешься, закончив работу у меня. Меня занимает лишь вопрос о зеркале. Поэтому я и направилась за тобой. Теперь, когда мне стало известно, для чего оно тебе нужно, у меня появилась одна идея.
Вид Глорианы говорил о ее полном самообладании и целеустремленности: перед ним стояла вовсе не рыдающая, расточающая упреки женщина, только что узнавшая о том, что ее любимый скрыл от нее свою помолвку с другой. Такой поворот событий должен был его обрадовать. Однако вместо этого его охватила какая-то странная боль, от которой у него почти подгибались колени.
– Когда доктор Ди с помощью зеркала отправил тебя в другую эпоху…
– Значит, ты поверила мне, – прервал он ее, не справившись со своим удивлением. А ведь он был совершенно уверен в том, что они приняли его за сумасшедшего. Данте тут же пожалел о своей несдержанности, потому что ей на минуту изменило самообладание.
– О, Данте, ни одна женщина в здравом уме не поверила бы в эту историю.
– Но ты поверила. Ты не поспешила бы вслед за мной, если бы не поверила.
– Я… я понимаю, меня можно принять за безумную.
Данте проклинал лунный свет, стиравший все краски, когда Глориана подняла глаза, он увидел в них лишь серость и угольную черноту – холодные цвета глаз Елизаветы – вместо изумрудного пламени Глорианы. Но в глазах Глорианы присутствовало молчаливое признание, согревавшее его все больше: я верю тебе, Данте Тревани.
Она машинально поглаживала рукой браслет, украшавший ее запястье.
– Этот браслет, который, как ты сказал, принадлежал Елизавете… Ну что ж, теперь у меня целая коллекция необычных вещей, появившихся ниоткуда. И они каким-то образом всегда оказываются рядом с зеркалом.
– Как и я.
В ее грустной улыбке не было ни искорки счастья.
– Да, как и ты. Кроме того, пропало несколько моих вещей, лежавших рядом с этим зеркалом. Они просто исчезли.
Как намеревался исчезнуть и он сам.
– Как и я, – повторил он.
– Ты не мой, Данте, и твое исчезновение я не смогу считать своей потерей. – Она отвела взгляд в сторону, и по ее телу пробежала едва заметная дрожь. – Как бы то ни было, я так и не могу себе представить, откуда берутся и куда исчезают эти вещи. Злополучное зеркало однажды привело меня в ужас каким-то совершенно… потусторонним видом. И я готова поверить в невозможное – что все эти вещи прошли через него. Если это так, возможно, ты появился здесь таким же путем. Эта мысль пришла мне в голову, когда я подумала о таинственном появлении и исчезновении этих вещей.