Чтение онлайн

Джарва едва не поддался отчаянию. Сорок тысяч всадников - все, что осталось от Семи Великих Оридов Сааура!

Тьма черными пальцами сжала его сердце. Он вспомнил ярость, охватившую его, когда гонец принес известие о том, что жрецы отказались покориться и уплатить дань. Семь месяцев Джарва провел в седле, чтобы лично возглавить штурм Ахсарта, Города Жрецов. Он почувствовал краткий приступ раскаяния - но раскаиваться было не в чем: разве кто-нибудь мог подумать, что жрецы в своем безумии предпочтут уничтожить все, лишь бы не допустить, чтобы Сааур объединил мир под властью единого правителя? А все этот сумасшедший верховный жрец, Мита; именно он распечатал портал и открыл путь первому демону. Правда, тот первым делом оторвал голову самому Мите, чтобы завладеть его душой и терзать ее вечно, но это было слабое утешение. Единственный воин, которому удалось выжить, рассказал, что сотня жрецов набросилась на этого демона, и ни один из них не уцелел.

Десять тысяч жрецов и хранителей знания, а вместе с ними - больше семи миллионов воинов отдали жизнь, пытаясь сдержать этих гнусных тварей, которые упорно пробивались к самому сердцу Империи. Пламя войны охватило полмира. Сто тысяч демонов удалось уничтожить, но смерть каждого была оплачена гибелью тысяч бесстрашных воинов. Время от времени хранители знания использовали магию - и порой с неплохим результатом, - но демоны всегда возвращались. Битва растянулась на годы, она прокатилась по четырем из девяти океанов. Дети рождались в походных палатках, вырастали и погибали в сражениях, а демоны появлялись и появлялись. Хранители знания искали средства закрыть портал и изменить ход битвы в пользу Сааура, но тщетно.

Полчища демонов, вливаясь через портал между мирами, прошли до самого Сибула, где сейчас должен был открыться другой портал, обещающий народу Сааура надежду - надежду ценой изгнания.

Кэйба многозначительно кашлянул, и Джарва отбросил прочь сожаления. Все равно они бесполезны: как верно сказал щитоносец, выбора нет.

– Джатук, - позвал ша-шахан, и вперед выступил молодой воин.
– Из семи сыновей, возглавляющих семь оридов, остался один ты.
– Юноша молчал.
– Ты - джа-шахан, - провозгласил Джарва, официально назначая его наследником престола. Джатук присоединился к отцу всего десять дней назад; он прискакал сюда в сопровождении личной свиты. Ему только-только исполнилось восемнадцать, он стал воином чуть больше года назад и участвовал лишь в трех сражениях. Внезапно Джарва подумал, что совершенно не знает младшего сына - ведь тот еще не умел ходить, когда Джарва умчался, чтобы поставить Ахсарт на колени.
– Кто скачет у твоего левого стремени?
– спросил он.

– Монис, товарищ по рождению, - ответил Джатук и указал на спокойного юношу, который уже мог гордиться боевым шрамом на левой руке.

Джарва кивнул.

– Он будет твоим щитоносцем.
– И повернулся к Монису.
– Помни, твой долг - защищать жизнь своего господина даже ценой собственной жизни; но еще отважнее ты должен защищать его честь. Ты будешь самым близким человеком для джа-шахана - ближе, чем супруга, ближе, чем дитя, ближе, чем хранитель знания. Всегда говори правду, даже если он не хочет ее слышать.
– Джарва вновь заговорил с сыном:

– Отныне он - твой щит; всегда прислушивайся к его словам, ибо пренебрегать своим щитоносцем - это все равно что вступить в бой с рукой, привязанной к телу, слепым на один глаз и глухим на одно ухо.

Джатук кивнул, соглашаясь. С этой минуты Монис получил высочайшую привилегию, которая только может быть дарована простолюдину: право высказывать свое мнение, не опасаясь кары.

Монис отсалютовал, ударив себя по левому плечу кулаком правой руки.

– Ша-шахан!
– воскликнул он, затем опустил голову в знак почтения повиновения своему владыке.

– Кто охраняет твой стол?

– Чайга, товарищ по рождению, - ответил Джатук. Джарва одобрил и этого. Вылупившиеся почти одновременно, в одних и тех же яслях, эти трое знали друг друга так же хорошо, как каждый знал самого себя, и такая связь была сильнее любой другой.

– Ты снимешь доспехи, ты сложишь оружие, ты будешь стоять за спиной.

Быть виночерпием - высокая честь, но она не лишена привкуса горечи, ибо любому воину тяжело отказываться от участия в битвах.

– Оберегай своего господина от предательской руки и от коварного слова, нашептанного во время хмельной беседы ложными друзьями.

Чайга отсалютовал. Как и Монис, теперь он был волен говорить со своим господином свободно, не боясь наказания, поскольку виночерпий давал обет защищать Джатука всеми способами, так же как и воин, скачущий подле щита джа-шахана.

Затем Джарва повернулся к своему хранителю знания. Тот стоял в стороне, окруженный несколькими прислужниками.

– Кто из твоих людей самый способный?

– Шейду. Он помнит все.

Обращаясь к молодому воину-жрецу, Джарва сказал:

– Тогда прими письмена и реликвии, ибо отныне ты - главный хранитель веры и знаний нашего народа.

Глаза прислужника расширились, когда его наставник передал ему древние дощечки с письменами и большие связки пергаментов; чернила на пергаменте от времени выцвели почти до белизны. Теперь на Шейду легла ответственность за сохранность записей и изустных преданий, а также за неизменность их толкований: он должен был держать в памяти тысячи слов на каждое слово, дошедшее из глубин древности.

Джарва сказал, обращаясь ко всем:

– Те, кто верно служил мне с самого начала, слушайте мое последнее повеление. Скоро враг нападет, и никто из нас не останется в живых. Мы все погибнем. Пропойте же песню смерти и знайте, что ваши имена останутся жить в памяти ваших детей в далеком мире под чужим небом. Я не знаю, смогут ли их песни преодолеть пустоту и поддержать память нашего Небесного Орида, или им придется в этом чужом мире дать начало новому, но, когда демоны придут, пусть каждый воин умрет с мыслью, что плоть от нашей плоти останется жить в далеком краю.
– Какие бы чувства ни испытывал ша-шахан в эти минуты, они были скрыты под непроницаемой маской.
– Джатук, останься со мной. Остальные - по местам.
– Змеиному жрецу он сказал:

– Ступай туда, где будешь творить свое колдовство, и знай, что если ты обманул мой народ, моя тень вырвется из любой преисподней, пересечет любую бездну и настигнет тебя, даже если погоня займет тысячи лет. Жрец поклонился и прошипел:

– Господин, моя жизнь и честь принадлежат тебе. Я остаюсь, чтобы присоединить свои слабые силы к твоему арьергарду. Этим я надеюсь выразить уважение моего народа и наше искреннее желание дать убежище сааурам, которые во многом столь похожи на нас, на нашей родине.

Если сей жест самопожертвования и произвел впечатление на Джарву, ша-шахан ничем этого не показал. Он вышел из шатра, сделав знак сыну следовать за собой. Поднявшись на вершину холма, они посмотрели вниз, на далекий город, превращенный демонами в подобие ада. Темноту пронзали леденящие душу вопли, которые не в состоянии издать ни один смертный, и юный вождь с трудом подавил стремление отвернуться.

– Джатук, завтра в это время, где-то в далеком мире, ты станешь ша-шаханом Сааура.

Юноша знал, что это правда, как бы сильно он ни желал иного исхода. Он воздержался от притворных протестов.