Чтение онлайн

— Так скоро! — воскликнула Маргарита. — Танкред, вы шутите!

— Правда, милая моя золотая рыбка.

— Нет, это невозможно! — сказала Маргарита. И голосом избалованного ребенка:

— Я вас не пущу. Извольте остаться, и приласкать меня.

Танкред с унылою упрямостью повторял:

— Увы, ненаглядный мой цветик, алая моя роза, мне очень надо ехать, это — очень важное дело, государственный интерес.

Маргарита не пускала его, и хваталась за его руки, и просящими жадно глазами заглядывала в его лицо. Вдруг она догадалась, что у Танкреда есть другая возлюбленная, и закричала, становясь вдруг грубою и вульгарною:

— А, вы отправляетесь на свидание!

— Милая Маргарита, какие мысли приходят в вашу причудливую головку!

Маргарита кричала запальчиво:

— Не думайте, что вам удастся меня обмануть. Я всё знаю!

— Что вы знаете? — досадливо спросил Танкред. И, смягчая тон:

— Милая Маргарита, я не знаю, что вы хотите сказать.

Она заплакала.

— О, вы смеётесь надо мною! Я вам надоела. Но я всё, всё узнаю, вот вы увидите.

Противна была Танкреду унизительная сцена ревности, косые взгляды, шипящие речи, некрасивые слёзы. И эти угрозы, такие глупые! Точно она имеет какие-то права!

Со всеми одно и то же! Одна Элеонора не делает сцен.

Пришлось изворачиваться, лукавить, ласкать нехотя. И вдруг разгорелся понемногу сам…

Но всё-таки скоро ушёл.

Едва закрылась за ним дверь, радостное возбуждение от его ласк вдруг оставило Маргариту.

— Ушёл! — мрачно шептала она.

Подошла к окну. Опершись рукою на раскрытую раму окна, смотрела, как он сел в коляску.

Кинул взгляд в её окно. Улыбнулся, поклонился. Весёлые огоньки сверкали в его глазах. Она смеялась, казалась весёлою. И думала:

«Я выслежу его, я не отдам его никому».

Она подошла к лёгкому, белому на золочёных ножках столику, где лежала в футляре на розовом бархате подаренная сегодня Танкредом брошь, — золотой изогнутый треугольник, осыпанный бриллиантами, отягчённый подвесками из яхонтов и жемчугов. В порыве злости Маргарита схватила красивую вещицу. Захотелось бросить её на пол, наступить каблуками, топтать, топтать. Вся дрожа, Маргарита осторожно вынула брошь из футляра, положила её бережно на стол, футляр бросила на ковёр, и, громко визжа от ярости, принялась топтать его.

Плавный бег слегка покачивающейся на рессорах коляски, и фиолетово-синий дым сигары убаюкивали Танкреда. Он погрузился в приятную задумчивость. Явь отошла, всё стало как сон. Рощи пальм, померанцевых и апельсинных деревьев показались вдруг необычными, сказочными. Серою дымкою далёких воспоминаний подёрнулась яркая лазурь небес. Вспомнились бесконечные равнины восточной Европы.

Танкред дремотно думал:

«Может быть, я сплю, утомлённый скудною скукою скованной жизни, грежу, бледный мечтатель, над задумчивым берегом тихой русской реки, где смолою пахнут сосны, и моя Ортруда — только мой сон, приятный и недолгий. Проснусь утром, в хмурую осень, и увижу в окна бледное северное небо, и улыбнусь моим мечтам о короне вечного Рима».

И вдруг открыл глаза. Ласково-синее небо, благоухание лимонных цветов, внизу полукруг радостно-лазурного моря, — дорога ровна и широка над многоцветными, многотонными, оранжевыми, палевыми, фиолетовыми камнями крутого склона и песками морского берега. Паруса розовеют солнцем, гордые ветром, и, точно углем на голубое брошенные лёгкие штрихи, тонкие дымки далёких пароходов.

Цыганка гадалка стоит у дороги, и ярко смеётся, белыми сверкая зубами, сама тёмная, вся загорелая в лохмотьях красной юбки, босая, с растрепавшеюся по ветру косою.

Танкред остановил кучера. Узнал цыганку. Та самая, что гадала ему о короне вечного Рима.

Он подошёл к цыганке.

— Здравствуй, милая. Погадай мне опять, удачен ли будет для меня этот день.

Цыганка смеялась. Говорила гортанным, картавым, красивым звуком:

— По твоей дороге назад не ходить. Чего тебе бояться! Пусть она узнает.

— Кто узнает? — спросил Танкред.

Смеялась цыганка.

— Горная фея, царица лазурного грота, узнает, кого ты любишь.

И вдруг скользнула, как ящерица, и исчезла в расщелине зеленовато-белых скал, — точно упала по крутизне обрыва.

Танкред поехал дальше. Думал:

«У Имогены глаза, как фиалки в горах. Она чистая, как царица лазурного грота».

Вот и замок, и вокруг него парк за железною оградою с медными шифрами на решетке и с медными остриями наверху. У ворот на скамейке сидел седой привратник, в очках. Читал газету. На шум колёс и стук копыт встал. Всмотрелся. Снял шляпу.

— Маркиз дома? — крикнул Танкред. Привратник с низким поклоном сказал:

— Его сиятельство изволили выехать, и вернутся к ночи.

— Досадно. А графиня Имогена?

— Молодая графиня в саду у залива.

Танкред легко выпрыгнул из коляски. Подумал, что не следует входить без доклада. Но быстро отогнал эту мысль. Прельщала надежда поразить Имогену внезапным появлением.

Спросил привратника:

— Я не очень в пыли, мой друг?

— Если позволите, ваше высочество. Старик быстро принес щетку.

— Благодарю. Довольно. Я найду сам графиню Имогену. Не трудитесь меня провожать. Я знаю дорогу.

Сунул старику золотую монету. И быстро пошёл по миртовой аллее.

Из домика у ворот вышла старуха, жена привратника. Шептала ему с укором:

— Лучше бы ты ядовитого змея двенадцатиголового к ней пустил.

Старик посмотрел на неё мрачно. Махнул рукою. Проворчал:

— Всё равно, не спрячешь. Жених-то далеко. А этот всё подберет.

Танкред быстро шёл по аллеям, напоенным томными ароматами. Улыбчивая уверенность легко играла в нём.

Сад был широко зелен и тенист. Раскинулся по самому берегу залива, оставляя неширокую береговую полосу. Здесь море было мелко.