Чтение онлайн

Дарена с горечью глядела вслед вождю.

— Он думает, что правдиво только сказанное, — ответила она. — Я сказала ему правду. Она ему не понравилась.

По пути на восток армия разрасталась. Из лесу выходили группки беженцев и беглых рабов, старались влиться в войско, выпрашивали еду. Среди новых рекрутов оказалось много королевских гвардейцев, желавших вернуться в полки, выбитые практически подчистую. По велению королевы Каэнис ушел с поста лорда-маршала уцелевшего отряда королевской гвардии. Солдаты остались недовольны, ворчали. Пусть командир и водится с Тьмой, но ведь он спаситель, бесстрашный полководец, собравший людей после чудовищного поражения и приведший к королеве. Другие — в особенности те, кто служил под началом госпожи Ривы в Кумбраэле, и присоединившиеся по пути беженцы — иначе смотрели на командира-Одаренного. Случилось несколько шумных ссор, в ход пошли кулаки. К Ваэлину явилась официальная делегация сержантов и попросила вернуть Каэниса. Ваэлин умиротворил их, назначив командиром одного из делегации, крепкого широкоплечего ветерана с лицом будто битые кожаные доспехи.

— Ваше величество, я — сержант Травик, — сказал новоиспеченный командир и опустился на колено перед Лирной, когда та решила пройтись рядом с королевской гвардией. — Я из прежнего шестнадцатого пехотного полка.

— А, насколько я помню, Черные Медведи, — заметила Лирна и жестом велела Бентену принести то, что он отыскал на складе достопримечательностей брата Холлана.

— Да, ваше величество. Вы здорово всякое помните.

— Спасибо. Но должна заметить, что вы, к сожалению, совершенно забыли об этикете.

Ветеран потупился, нахмурился, стараясь не показать смущения.

— Простите меня, ваше величество. Я к такому не привык.

— Это не оправдание, — изрекла Лирна, вытянула руку, и Бентен, как того требует обычай, вложил в нее азраэльский меч. — Меня коробит, когда меч Королевства называет себя сержантом.

Воин поднял голову, увидел меч, дико встрепенулся с полными изумления глазами.

— Лорд-маршал Аль-Травик, принимаете ли вы меч, предложенный вам королевой?

Лирна уложила меч вдоль руки, рукоятью вперед.

За Травиком зашевелились ряды королевской гвардии. Лирна помнила ее не такой растрепанной и небритой. Но солдаты по-прежнему выглядели закаленными и твердыми, как скала, опасными и сильными.

«Пусть опасные и драчливые, — подумала королева. — Пусть дерутся друг с другом, если хочется. Главное, чтобы они еще яростней и упорней дрались с воларцами».

— Да-да, ваше величество, — промямлил Травик.

— Милорд, тогда возьмите его и встаньте.

Его мускулистая, покрытая шрамами рука обняла рукоять, он встал, в немом изумлении посмотрел на меч.

— Лорд-маршал, я желаю, чтобы гвардия была перестроена.

Он оторвал взгляд от меча, вытянулся по стойке смирно и уставился в точку рядом с лицом Лирны:

— Как прикажет моя королева!

— Уважение к прошлому — это замечательно, но пусть оно не мешает настоящему. Многие гордые прошлым полки уничтожены полностью, от других осталась лишь горстка солдат. Если мои цифры верны, под вашим командованием чуть больше шести тысяч гвардейцев. Почти все они цепляются за свои прежние полки, что теперь бессмысленно. По-настоящему выжили всего три полка, да и те сильно уменьшились числом. Дополните их до нормальной численности, сформируйте три новых. Пусть их цвета и эмблемы определят сами солдаты — конечно, при моем одобрении. И добавьте вольную роту лорда Норты в гвардейский реестр как шестнадцатый пехотный полк.

Лирна окинула взглядом ряды солдат. Преданность королевской гвардии своим полкам была легендарной. Многие впали в уныние и отчаяние.

— Даю вам слово! — крикнула Лирна. — Когда мы выиграем эту войну, королевская гвардия будет восстановлена в прежнем виде и все желающие смогут вернуться в свои полки. А пока перед нами война. Пустые сантименты не помогут ее выиграть.

Лорд Травик гаркнул команду, его голос разнесся, будто удар грома. Солдаты попадали на одно колено, склонили головы.

— Ваше величество, королевская гвардия — ваша! Перестраивайте как вам угодно, — объявил он и добавил: — А кто не согласен, пусть только пикнет — запорю до смерти.

Стены Варнсклейва простояли в небрежении много лет. В долгий период мира, ознаменовавший восшествие Януса на трон, городские укрепления оставались практически ненужными. Ваэлин предрек, что одно нападение воларцев они выдержат, но вряд ли справятся со вторым. Стены раздробило в нескольких местах, разорвало, как бумагу, сквозь огромные проломы сверху донизу открывался вид на город за стеной — вернее, его останки.

Вернувшийся утром из разведки лорд Адаль доложил:

— Ваше величество, там ничего — ни дома, ни души.

Слабая надежда на то, что капитан Северной башни преувеличил, таяла с каждым ударом копыт Стрелы. Видимые в проломах пепел и груды щебня говорили о полном разрушении. Мрачный Ваэлин ждал у разбитых ворот.

— Ваше величество, гавань, — сказал он.

Воды гавани были мутны от ила, затянуты маслом, пролившимся из пробитых рыболовных судов городского флота. Но королева ясно различила огромное скопление бледных овальных пятен на дне. Они подернулись зеленью водорослей и напоминали груду собранного винограда.

Лирна обвела взглядом останки того, что когда-то было суматошным грубоватым городом, грязным и захламленным. Здесь жили дерзкие люди. Здесь чаще смотрели прямо в глаза королям и реже кланялись. Но они были искренне рады видеть принцессу Лирну, выкрикивали приветствия, протягивали детей, чтобы Лирна поцеловала и благословила их, кидали цветы под ноги. Лирна приезжала сюда, чтобы открыть новый приют, оплаченный короной и поддерживаемый Пятым орденом. По пути к гавани королева не нашла и следа от него — лишь ряды за рядами груд обожженного кирпича и обугленных балок.

— Их сковали вместе, толкнули в воду первого, и остальные полетели следом, — сказал Ваэлин. — Их было сотни четыре. Надо думать, все выжившие после захвата города.

— Воларцы не хотели обременять себя рабами по пути на север, — глядя в воду, проговорил лорд Адаль.

Его голос звучал ровно и бесстрастно, но Лирна заметила, как исказилось его лицо.

— По пути на север, милорд? — переспросила королева.

Вперед выступила госпожа Дарена и поклонилась — мертвенно-бледная, словно промерзшая до мозга костей: