Королева полтергейста
Шрифт:
– «Скорую»! Скорее врачей! – закричала Алка.
– Я уже вызвала, – бесцветным голосом сообщила мать. – И «скорую», и милицию.
– Маша? – прохрипел Атос.
– Да, да! Это я, Леша, милый! Только ты не умирай, ладно? Сейчас придут врачи, они все умеют. Только не закрывай глаза! Я люблю тебя, слышишь? Я все тебе простила! Да я никогда и не сердилась по-настоящему! Я люблю тебя!
– Я совсем не вижу тебя. – Он говорил с трудом, делая долгие паузы между фразами. – И я ненавижу себя за то, что не могу тебя видеть… Если на свете есть Бог, он не допустит, чтобы я умер, так и не увидев тебя… В этом платье… Я ниразу не видел тебя в платье. Ты в нем, наверное, очень красивая. Я ненавижу себя…
– Не надо, не думай о плохом. Думай о том, что я люблю тебя…
Так говорили они, снова и снова повторяя слова любви, слова раскаяния и отчаяния. Атос то терял сознание, то вновь приходил в себя, но паузы эти становились все длиннее, а голос все слабее. Наконец, очнувшись в очередной раз, он еще раз повторил: «Видеть тебя…» – и впал в беспамятство окончательно. Маша плакала, рукой вытирая свои слезы с его лица…
– Позвольте!
Она обернулась и увидела белый халат. Доктор прощупал пульс, приложил ухо к сердцу, затем скомандовал санитарам: «Скорее, в машину!»
– Доктор, – спросила Алка, семеня за врачом, – он будет жить?
– Трудно сказать наверняка. У обычного человека шансов не было бы вовсе. Но этот юноша, судя по сложению, спортсмен, не будем терять надежды…
Кто-то тронул Машу за плечо. Маша, всё еще сидящая на полу, подняла голову и увидела неприятное, с цепкими глазами рябое лицо мужчины, склонившегося над ней.
– Моя фамилия – Зыков, зовут – Андрей Васильевич. Я следователь. Я хотел бы поговорить с вами.
– Здесь?
– Можно и здесь. Но лучше давайте уйдем отсюда.
Маша поднялась и двинулась за мужчиной. И тут, горячо дыша ей в ухо, зашептала Алка:
– Маша, исчезни! Ты же можешь! Зачем тебе следователь? Исчезни!
Маша остановилась. Обернулась к Алке, словно желая что-то сказать…
– Машка, – шептала Алка, когда они спускались по лестнице, – не глупи. Сейчас, может быть, первый случай, когда это действительно нужно. У тебя будет куча неприятностей. Исчезни!
Почему она не становится невидимой? Она и сама еще не успела осмыслить это. Хотя… Что принес ей ее «божественный дар»? Что, кроме боли? «Просто невидимка не воспринимается как человек, он воспринимается как явление, даже как стихийное бедствие…» – вспомнила Маша слова из послания Атоса. Она потеряла дом и друзей, она потеряла себя – ту, какой бы ей хотелось быть… Человек, которого она любит, предал ее. А сейчас, когда она смогла простить его, он умирает…
Когда-то она должна остановиться!
В бежевой «Волге», к которой подвел ее следователь, уже сидела Лешина мать. «Осень, – почему-то вдруг подумала Мария, – наступает осень». И тут же поняла, откуда взялась эта мысль: тополя шумели так, словно огромный невидимка, раздувая щеки, старался вырвать их с корнем.