Чтение онлайн

— Заверни, — приказал он. — Дохлая лошадь пахнет лучше! Значит, вам дали такое мясо на обед?

— Да, милорд.

— Кто?

— Сержант. Открыл бочонок Рольф — раздатчик.

— Новый бочонок? Сегодня?

— Да, милорд. Но мясо было таким же всю последнюю неделю или даже больше.

— Тогда вы вправе жаловаться, и я рад, что ты это сделал. Если бочонок действительно открыли только сегодня, я смогу установить, кто его прислал, а когда найду мошенника… Но ты говорил о какой-то шутке. Хотел бы знать, что это за шутка, поводом для которой могли послужить эти отвратительные отбросы.

— Ваше величество, я только сказал: нас кормят таким мясом для того, чтобы мы были готовы жрать проклятых язычников со всей требухой…

— Великолепная шутка, — заметил Ричард и рассмеялся, но наблюдательная Альенора видела, что ему не очень весело. — Пойди найди Рольфа и скажи ему, что мне нужно клеймо с этого бочонка, не мое личное, а другое, торговое. Кто-то поплатится за это. Вероятно, нам всем еще придется питаться тухлым мясом, прежде чем мы сможем пировать в Иерусалиме, но мы будем есть его на поле битвы и все вместе. Желаю тебе спокойной ночи.

Лучник спрыгнул с помоста и направился к выходу.

— Эй ты, пожиратель неверных! — крикнул ему вслед Ричард. — Что ты ел сегодня?

— Сегодня я еще ничего не ел, ваша милость. Рольф раздал это мясо, я вылез со своей шуткой и сразу попал в беду.

Ричард приказал слуге:

— Накорми этого славного воина самым лучшим, что у нас есть. И принеси нам вина, тоже самого лучшего… Вы пришли упрекать меня, мама? — повернулся он к Альеноре. — Но я надеюсь, что, по крайней мере, вы понимаете, как важно было выловить бочки с говядиной. Потом, прежде чем я успел сменить мокрую одежду на сухую, пришел Эскель показать свое новое изобретение — прекрасное оружие. И так одно за другим. Посмотрите, вот это письмо прибыло из Англии час тому назад, а у меня еще не нашлось времени его прочитать.

— Знаю, — ответила Альенора. — Сплошные извинения, как обычно, и на все — веские причины! Я понимаю, Беренгария тоже понимает, но она глубоко огорчена. Ты должен посетить нас в ближайшее время. Ведь она проделала не близкий путь. Прочитай-ка письмо, я жду не дождусь известий из Англии.

Ричард взял довольно объемистый конверт и сломал печати. Пока он читал, в палатке царила тишина.

— Ну что ж, — проговорил он с насмешкой и гневом. — Действительно любопытная новость. Как вы думаете, чей флаг развевается над главной башней в Виндзоре в этот самый момент?

— Неужели… Иоанна? — спросила она с внезапно возникшим чувством дурноты. После стольких лет борьбы сына с отцом теперь только недоставало, чтобы начались раздоры между братьями.

— Нет. Господина Лонгчампа! И он… Но прочтите сами.

Ричард передал письмо Альеноре. Она поднесла исписанные убористым почерком листки к фонарю и с замиранием сердца принялась читать. Изложенные в письме факты подтверждали самые худшие опасения, которые терзали ее по ночам, когда она просыпалась и думала: «Что будет с Англией?»

Письмо прислал верный архиепископ Йоркский, и было заметно, что писал он его с большой неохотой, оттягивая до последнего момента. Он сообщал, что новый канцлер изгнал почти всех служащих, назначенных Ричардом, и поставил на их место своих друзей и родственников, создал собственное войско и выезжал из своей резиденции только в сопровождении охраны из полутора тысяч человек, мошенничал с деньгами, а народ бедствовал, прикладывал к официальным бумагам свою личную печать, а не Большую государственную печать Англии. И все это — какой ужас! — он делал с явного одобрения принца Иоанна. Эта пара была просто неразлучна, они «смеются и шутят, словно родные братья».

Пока Альенора читала, Ричард опять занялся деревянной моделью метательной машины, заряжая и выстреливая глиняные шарики, только судорожные движения пальцев указывали на сдерживаемое раздражение. Когда она закончила и взглянула на него глазами, в которых отражались и боль, и страх, Ричард сказал:

— Ну как, премиленькая ситуация, не правда ли?

Зная, насколько тяжело он воспримет отсрочку исполнения своих планов, Альенора как можно мягче ответила:

— Боюсь, что не остается ничего другого: ты должен вернуться в Англию.

Ричард вздрогнул, как от внезапного удара.

— Вернуться в Англию? Сейчас? Помилуйте! Мои корабли загружаются, моя армия готова выступить. Исполняется мое самое сокровенное желание, ради которого я трудился, отказывал себе во всем, копил многие годы. Я не вернусь, даже если бы Англия полыхала из конца в конец и я мог бы загасить огонь одним дуновением!

Альенора сидела неподвижно, внутри у нее происходила отчаянная борьба. Она покинула Винчестер, твердо решив оставшиеся годы жизни сделать для себя по возможности приятнее. Была готова помогать Ричарду, но только так, чтобы это доставляло ей удовольствие. Она получила, говорила она себе, хороший урок — мужчины не любят принимать советы от женщин. Они сердятся сильнее, когда советы оказываются дельными и хорошими. Еще хуже — пытаться уговорить их изменить неправильное решение. Это равносильно попытке пробить головой каменную стену: вы только себе причините боль и страдания. А выстрадала она уже достаточно. Внутренний голос требовал: молчи и сохрани с сыном хорошие отношения. Пусть отправляется в свой крестовый поход, пусть сам решает…

И Альенора как-то уклончиво проговорила:

— Но Англия, Ричард, тоже имеет важное значение.

— Конечно, имеет! — воскликнул он раздраженно. — Она обеспечивает меня материальными ресурсами для ведения войны — деньгами и лучшими в мире воинами.

После столь циничного заявления Альенора отбросила прочь всякую осторожность.

— Ты допускаешь серьезную ошибку, рассматривая Англию лишь в качестве дойной коровы и питомника солдат. Но Англия намного важнее. Это утверждаю я, хотя и не являюсь англичанкой. Но я знаю: придет время и тот, кто правит Англией, будет править миром. Как бы богаты и обширны ни были мои владения и герцогства твоего отца в Европе, они не идут с Англией ни в какое сравнение, потому что они вечно будут зависеть от доброй воли соседей, всегда связаны с постоянно меняющейся политикой европейских государств. Англия стоит особняком. Ее можно сделать неприступной. Не дай Англии выскользнуть из твоих рук, Ричард. Вернись, потрать, если нужно, год для наведения порядка. Иерусалим ждал долго, подождет еще немного. Но если вот это, — Альенора коснулась письма, — продолжится хотя бы год, Иоанн и Лонгчамп выкрадут из твоей короны самую большую драгоценность.

Ричард молча слушал, но выражение лица оставалось жестким, а взгляд прищуренных глаз был холодным и неприветливым. Альенора попыталась еще раз:

— Иоанн всегда, с раннего детства, завидовал тебе. Ему хочется стать королем, он обожает внешний блеск и великолепие, но чурается ответственности. Лонгчамп, выросший в нищете, жаждет власти. Они прекрасно споются. Иоанн наденет корону, Лонгчамп возьмет скипетр. А кто остановит их? У кого есть для этого достаточно сил? Кто, кроме тебя, дерзнет схватиться с Лонгчампом, его личной армией и полуторатысячной охраной?