Чтение онлайн

— Прости меня, королева; будет ли мне позволено обратиться к тебе? — спросил он.

Она всегда ненавидела его подчеркнуто жалобную манеру разговора. Но у нее никогда еще не бывало более удобного орудия для всяких дел, о которых никто не должен был знать.

— Говори, — ответила она, — если твой разговор будет коротким.

— Королева, ты скоро покинешь Данию.

Снова плыть на корабле — эта мысль, как молния, промелькнула в ее голове, — в постоянной тесноте, ни минуты одиночества, все время следить за тем, чтобы не упасть и не оказаться посмешищем, есть пищу столь же соленую, как забортная вода, пить из рога, норовящего выскользнуть из неуверенной руки, и, хотя мужчины, как могли, старались помогать ей сохранять царственный облик, все же терпеть унижения от дерзких волн и злобных ветров? Нехорошо, если женщина проводит слишком много времени на кораблях. Кажется, так сказал ее брат Ольв Корабельщик много-много лет назад, когда вез ее в Финнмёрк. А ей все же пришлось провести в море немало времени.

Ольв, стойкий и верный, Эйвинд, неукротимый насмешник. Оба убиты в Фитйяре, и их кости, скорее всего оставшиеся непогребенными, обгдоданы дочиста птицами-падальщиками, как и кости Эйрика.

Она отогнала печаль прочь. У нее оставались сыновья, о которых следовало думать.

— Да, это всем известно, — как бы со стороны, услышала она свой голос. — Я с радостью возьму тебя с собой, если ты того захочешь. Ты хорошо служил мне. И чуть ли не прежде всего тем, что умел держать язык за зубами.

— Это было бы счастьем для меня, моя госпожа. — Киспинг чуть заметно хихикнул, или ей показалось? — И великой выгодой. О, да. Никто иной не смог бы сделать для меня столько, сколько сделала ты, госпожа, и я исполнен благодарности к тебе.

— Значит, поезжай, — сказала она. — В Норвегии я смогу вознаградить тебя более щедро и явно, чем здесь.

Он посмотрел вниз и, как бы в замешательстве, потер руки.

— Прошу прощения у моей госпожи, но это будет не слишком хорошо для нас обоих. Я имею в виду — более явно.

— Объясни!

— Знаешь ли, королева, эти разговоры… Насчет моего участия в сражении… О, ни один человек ничего не знает наверняка. Это была просто-таки буря, безумная суматоха. Никто не знает точно, что и как происходило. Да, конечно, я говорил всем и каждому, что я старался, как мог, хотя первый готов признать, что вовсе не заслуживаю названия воина. И все же эти слухи дойдут до норвежцев. Многие из них должны мечтать — о, без всякого на то основания — отомстить за своего короля Хокона. Поверят они этим разговорам или нет, но кто-нибудь из них вполне может поймать меня одного в темном углу и сорвать на мне свой гнев.

Он прав, подумала Гуннхильд. Не было никакой возможности воспрепятствовать слухам расходиться по стране и помешать народу обсуждать их и роптать. А потом засада, топор или меч, а если выяснится, кто это сделал, то что ж такого: вира за столь незначительного человека не может быть обременительной.

— Ну, и что же ты придумал, хитрец?

— Знаешь, королева, когда мы прибудем на тот берег, я стану называться другим именем. Те люди короля Харальда, кто знают меня, просто не заметят этого или не обратят внимания. Разве что кто-нибудь посмеется. — Киспинг пожал плечами. — Они скоро забудут о своем презрении. Так что я прошу тебя, моя госпожа, называй меня каким-нибудь другим именем, только не Киспинг.

Это было довольно забавно, но отнюдь не глупо. Гуннхильд улыбнулась.

— Для меня ты всегда будешь Киспингом, мой хорек, — сказала она. — Впрочем… Дай-ка я немного подумаю… Гм-м… Эдмунд? Это имя чаще встречается в Норвегии, чем в Дании. С ним ты не будешь заметен. — Про себя же она поблагодарила его за то, что он на это короткое время отвлек ее от горестных мыслей и вернул к надежде на лучшее. — Да, мне бы не хотелось лишаться тебя, будущий Эдмунд. Я еще найду для тебя дело.

Харальд рассчитывал, что будет чаще, чем в других местах, жить в имении на берегу Бю-фьорда. Это было сердце страны, где он и его братья могли бы ощущать себя в наибольшей безопасности; здесь была большая удобная гавань, в которую приходили люди и притекали богатства и где при необходимости можно было собрать столько военных кораблей, сколько он нашел бы нужным. Там должен был находиться дом его матери. Он приказал разобрать ее старый флигель, расчистить от леса новый участок и выстроить дом. Эта работа потребовала времени, поскольку, хотя это и не был длинный дом с огромным залом, строение должно было быть просторным, распланированным по ее пожеланиям, богато украшенным и обставленным.

Впрочем, всю осень, зиму и большую часть весны ему пришлось провести в разъездах. Эйриксонам нужно было посетить различные места, показаться людям, дать им представление о своей мощи, побывать на тингах, чтобы их провозгласили королями — этого они добились без больших трудов, хотя народ и не выказывал большой радости, — а самое главное, всем им нужно было обосноваться в землях, которыми им предстояло владеть.

Харальд много делал для того, чтобы заключить мир с вождями. Из месяца в месяц повсюду разъезжали послы. Обращения нового короля были строгими, но не чрезмерно резкими. Он и его братья не соглашались приносить никаких клятв языческим богам, и любая попытка заставить их принять участие в каком-либо языческом обряде означала бы войну. Во всем остальном они желали согласия и медленно, но верно добивались его. За Гудрёдом Бьёрнарсоном в Вестфольде и Трюггви Олавсоном в Викине сохранялись королевские титулы и все те права, которыми они обладали при короле Хоконе.

Очень полезные советы давала Гуннхильд. Не имелось никаких оснований вредить вдове и дочери Хокона Воспитанника Ательстана, сказала она. Наоборот, более мудро будет проявить доброту. Мягкими речами и не слишком дорогими подарками она устроила так, что Гида согласилась выйти замуж за давнего сподвижника Гуннхильд и ее сыновей. Ему дали богатый земельный надел и сделали его хёвдингом. Он обращался с бывшей королевой весьма хорошо и отдал свою падчерицу на воспитание в семью бондов, которая считалась самой богатой во всей округе. А округа эта находилась в Упланде, и там бывало немного посторонних людей.

Гораздо сложнее оказалось наладить отношения с Траандло, и времени на это ушло куда больше. Эти области теперь не платили никакой дани вообще, да к тому же не согласились признать ни одного из новых королей. Но постепенно и здесь удалось достичь соглашения. Ярл Сигурд сохранял ту же власть, какую имел прежде; тронды могли жить по собственным законам, но взамен обязались не делать ничего во вред Эйриксонам. Они и Сигурд поклялись в этом — одни Богом, а другие своими богами. Гуннхильд сказала про себя, что такую клятву ничего не стоит нарушить в любой подходящий момент.