Чтение онлайн

Хотя они прежде не встречались, Сигурд знал, что она, подобно ее мужу, имела достойных и почитаемых родственников. Он сначала скользнул по ней взглядом, а затем принялся медленно разглядывать. Она была высокого роста, полногрудая, миловидная; локоны, выглядывавшие из-под платка, цветом напоминали янтарь.

— Все? — чуть слышно пробормотал он, хитро прищурился, ухмыльнулся и поблагодарил ее.

Усевшись на возвышении, он начал пить с такой жадностью, что служанки еле успевали наполнять ему рог. Он говорил с людьми о том, что происходило поблизости, о том, что делалось не так, как следовало, и, как они надеялись, он сможет исправить, о том, что будут обсуждать на следующем тинге — но говорил все короче, а его слова то и дело прерывались икотой и отрыжкой. Его взгляд не отрывался от Алов. Когда же были расставлены столы и подана еда, он хлопнул ладонью по креслу и громко крикнул:

— Иди сюда! Ты должна сидеть рядом со мной.

Она зарделась.

— Разве так подобает, господин? Я, конечно, буду сидеть напротив тебя.

— Нет, нет, ты будешь здесь, рядом со мной, и мы будем пить вместе. Я сам буду решать, что подобает, а что нет. Или я не король?

Люди смотрели на него. Некоторые перешептывались. Однако они ничего не могли сделать, так как в зале было множество королевских дружинников, а еще больше охраняли снаружи. Гости не столько ели, сколько ждали, что будет дальше.

Сигурд заставлял Алов пить наравне с ним, рог за рогом. Она отстранялась от него и односложно отвечала на все, что он говорил ей. А король, главным образом, громко хвастался воинскими подвигами, которые уже совершил, и теми, которые намеревался совершить. О, ярл Хокон и тронды еще пожалеют о том, что родились на свет! Только языческое колдовство и помощь их троллей дали им силу. Но им недолго торжествовать. Тора, их идола, Сигурд тоже свергнет и устроит большой пир в Хлади. Он будет рад принять там Алов. Он желает воздать ей за ее сегодняшнюю доброту и доказать ей, что он любит ее не меньше, чем она его.

Когда он начал рассказывать о том, какой он могучий любовник, хозяйка тихонько спросила его, не хочет ли он получить девицу на ночь.

— Что, рабыню? — рявкнул он в ответ. — Уродливую, как жаба, и вонючую, как нужник? Нет, нет, королю требуется что-нибудь гораздо лучше!

Он провел ладонью по ее боку. Алов встала.

— Прости меня, мой господин, — громко и четко произнесла она. — Я всего лишь женщина, всего лишь жена Клиппа-хёвдинга, и я устала. Лучше всего будет, если я сейчас уйду на отдых, чтобы иметь ясную голову и с должным почетом утром проводить тебя в дорогу. — Прежде чем он успел что-то сказать, она сошла с возвышения и быстро пошла между скамьями. Соседи, мимо которых она проходила, провожали ее напряженными улыбками.

Все разговоры велись вполголоса. Сигурд пил и злился. Наконец стемнело. Когда слуги принесли новые дрова для очагов, он крикнул:

— Нет, хватит, мы пойдем спать! — Похоже, что все его дружинники обрадовались этому. Кое-кто из них ухмылялся.

Пока стелили соломенные тюфяки — для более знатных на скамьях, для тех, кто попроще, — на полу, гости вышли помочиться. В конце главного зала была маленькая комнатка, по обеим сторонам которой помещались закрытые пологами кровати; правая для Клиппа и его жены — полог на этой кровати был плотно задернут, а левая — для знатных гостей.

Управляющий имением проводил короля Сигурда в эту комнату, пожелал ему доброй ночи и закрыл дверь. Под потолком унылым желтым светом мерцала лампа, чтобы можно было найти горшок. Шум за дверью скоро утих.

Алов пробудилась от неспокойного сна, когда полог ее кровати отодвинулся. Черный на фоне слабого света, над ней склонился Сигурд. Король был гол; волосы на коже казались черным щетинистым пухом. Он стиснул ладонью грудь женщины.

— Радуйся, моя дорогая, — прохрипел он. (Его дыхание было зловонным.) — Нынче ночью ты получишь от меня подарок лучше, чем золото.

Она прижалась к стене, отталкивая мужчину руками; впрочем, он вовсе не замечал этого.

— Нет, господин, нет, — вырвалось у нее.

— Да, госпожа, да. Ты получишь больше удовольствия, чем даже можешь себе представить. Завтра ты не сможешь сдвинуть ноги вместе.

— Я пошлю за женщиной, красивой молодой женщиной…

— Зачем, когда у меня уже есть ты. — Он полез в кровать. Матрац хрустел под его тяжестью. — Ты что, откажешь своему королю?

— Я буду кричать…

Продолжая возиться, он хлопнул ее рукой по губам.

— Если ты закричишь, то в доме будет полно мертвецов, а я все равно так или иначе возьму тебя. А твой возлюбленный Клипп тоже долго не проживет.

Он перевернул женщину на спину, задрал ее длинную ночную рубашку и коленом раздвинул ей бедра. Потом зарычал «А-аргх-х!» и мощным толчком вошел в нее.

Она терпела. Когда, закончив свое дело, он хвастливо сказал:

— Ну что, сам Фрейр не был бы лучше! — она ничего не ответила. Когда же он брал ее второй раз, она лежала как мертвая. — Холодная сука, — пробормотал, выходя из нее, Сигурд, перевернулся на спину и сразу же захрапел.

Такое дело не могло остаться незамеченным. Хотя люди мало что слышали, но при дневном свете они увидели больше и все поняли. Хлеб был сломан при полном молчании. Алов держалась мрачно и ни на кого не смотрела. Король говорил мало: у него сильно болела голова. Когда он благодарил ее за гостеприимство и дал ей золотое кольцо, она взяла его с каменным выражением лица. Она не пожелала королю счастливого пути, когда он со своими дружинниками поехал со двора. Но как только он уехал, она разрыдалась.

Гуннхильд не сразу узнала об этом. У нее было много, очень много других забот.

От шведов и готов можно было не ждать больших неприятностей. У них имелось много богатых торговых городов, а интересы их были направлены, главным образом, на восток. Они торговали и даже селились на противоположной стороне Балтийского моря и уходили далеко по рекам Гардарики. Даже королевский дом Киева произошел от них.

Но в Викине сыновья Гуннхильд обитали близко к Дании. Это соседство было беспокойным для обеих сторон. Косяки сельди, проходившие через Зунд, оставались такими же богатыми. Все чаще происходили столкновения между рыбаками двух королевств; порой дело доходило до кровопролития. Время от времени датские викинги грабили норвежских торговцев, проходивших через эти воды. Король Харальд Синезубый не принимал никаких мер на этот счет. От него редко приходили какие-либо послания. Когда же это случалось, они оказывались короткими и холодными.