Чтение онлайн

Дождь остался позади. Она неслась над землей, покрытой горами, которые становились все выше и круче. Селения, хутора и теснившиеся к ним поля лежали темными пятнами среди окружавших их диких пустошей. И лишь несколько красных звезд неярко светились возле самого окоема. Гуннхильд начала снижаться, приближаясь к этому месту. Возле ручья, который журчал по камням и мерцал тусклым серебром, припало к земле несколько домов. Она знала, что Рёгнвальд находится здесь. Внутри допоздна засиделись люди. Она проникла сквозь крышу и повисла в клубах дыма ниже стропил.

Огонь (рабы, которые поддерживали его, вели себя немыслимо подобострастно и униженно) протянулся через весь зал. Пламя в длинном очаге металось и потрескивало, озаряя неровным светом сидевших на скамьях мужчин. Лишь немногие из них походили на воинов. Среди них были скрюченные старцы, седые пожилые люди, было несколько людей молодых с виду, но со старческими глазами. Все были хорошо, хотя и просто одеты. Колдуны редко хвастаются своим богатством. А сегодня они явно собрались сюда со всей округи.

На высоком месте сидел рослый человек с изможденным лицом; даже сквозь темную бороду было видно, что подбородок у него разделен надвое глубокой бороздой.

— Это будет означать больше чем просто отпор врагу. Поймите это. Мы не можем начать восстания против конунга Харальда — пока еще не можем, — но мы можем сделать Упланд цитаделью против него. — Рёгнвальд усмехнулся. — Может быть, он заболеет и умрет или каким-то другим способом закончит свою жизнь, которая и так уже слишком затянулась.

— Сначала мы должны отвести угрозу, — сказал другой.

Рёгнвальд резко кивнул:

— А разве я не разобрался с этим раньше вас всех? Мертвая женщина предупредила меня…

Гуннхильд, находившаяся во плоти в королевской спальне, содрогнулась. Возможно, Рёгнвальд говорил правду. Возможно, эта женщина была даже его матерью, которую он потревожил в могиле. Однако он сделал это и получил предупреждение о том, что отец отрекся от него и намерен его низложить. Поэтому он и послал за малыми колдунами. Какими бы жалкими и слабыми они ни были — несомненно, ни один из них не обладал такими знаниями, как их повелитель, — вместе они могли причинить такой вред, что не опишешь в словах. А отряд Эйрика должен быть уже на подходе. Он ведь говорил перед выездом, что им потребуется не больше четырех дней.

— Главное, не терять времени попусту, — сказал еще кто-то.

— Верно, — согласился Рёгнвальд. — Теперь, когда мы все собрались, нужно выяснить, что нас ждет и где, и приготовиться.

Значит, в одиночку он не решается вылетать из тела. Тогда он не настолько страшен, как она ожидала. Впрочем, и змея может укусить, когда ее давят ногами.

Рёгнвальд поплотнее запахнулся в тунику.

— Что-нибудь не так, король? — спросил один из сидевших ближе.

— Нет, — пробормотал Рёгнвальд. — Просто откуда-то потянуло холодом, ты не заметил?

Гуннхильд отступила подальше.

Теперь она должна как-то ослепить их. Она, конечно, не была столь могущественной, как те финны, которые могли продать мешок с ветрами норвежскому кормчему или же устроить шторм, чтобы утопить его. Но этой ночью она смогла наполовину слиться с миром и его погодой.

Гуннхильд, оставшаяся в комнате женского дома имения конунга Харальда, запела заклинание и принялась делать пассы. Гуннхильд, находившаяся в Хадаланне, поднялась над крышей длинного дома и превратилась в воду. Звезды начало заволакивать дымкой. Спустя некоторое время поселок окутался таким густым туманом, что ни один человек не смог бы в темноте выбраться наружу. Душа, вышедшая из тела, смогла бы подняться над туманом, но ничего не сумела бы в нем рассмотреть. Скорее всего колдуны сочтут появление тумана случайностью и станут дожидаться, пока он рассеется. Им же не ведомо, как мало времени у них осталось.

Гуннхильд не осмелилась задержаться хотя бы на мгновение. Колдуны могли каким-то образом уловить ее присутствие. А она уже обессилела. Едва сознавая себя, она пронеслась над Упландом, как река, сбегающая с кручи в море.

Крыша сошлась над нею, закрыв затянутое тучами небо. Она была одна в комнате с почти выгоревшей лампой. Изнемогшая, она смогла лишь снять с себя амулеты, прежде чем свалилась в постель. На следующий день она ощущала себя совершенно выжатой и была бледна и молчалива.

Впрочем, силы скоро вернулись к ней. А потом появился и Эйрик с рассказом о том, как прошел поход. Туман не помешал ему и его людям с вечера подобраться к поселку. Он сгустился лишь тогда, когда они подошли совсем близко.

Они окружили длинный дом стеной из копий и подожгли его. Женщин и слуг они выпустили, а воинов, пытавшихся вырваться следом за ними, перебили всех до одного. Рёгнвальд сгорел со всеми своими чародеями.

Эйрик заслужил своим деянием высокую славу. А Гуннхильд ничего не сказала о своем участии в нем. Королям это не могло бы понравиться. Да и скальды не складывают поэм о тех, кому пристало рожать детей.

Братья Рёгнвальда от Снаэфрид могли пожелать отомстить. Ближе всех из них — в Агдире — обитал Гудрёд Блестящий. И все следующие месяцы Гуннхильд пыталась навести на него порчу.

Гудрёд всю зиму провел в Хвини, у своего приемного отца скальда Тьёдольва. К весне он настолько истосковался по дому, что приказал готовить корабль. Тьёдольв предупреждал его, что это самое плохое время для плавания. Он даже сложил поэму об этом. Но Гудрёд не послушался его. Как только он обогнул южную оконечность Норвегии, с берегов Ядара сорвался мощный шторм. Корабль пошел ко дну вместе со всеми, кто на нем находился.

Вот не стало еще одного из тех, кто мог бы серьезно досадить Эйрику, подумала Гуннхильд, когда услышала о случившемся. Она сама не могла понять, насколько была причастна к этому, но по крайней мере она приложила все силы, чтобы помочь своему мужу. Возможно, в следующий раз ей удастся найти средства, используя которые она подарит своей странствующей душе телесные покровы.

Несколько позже до нее дошли вести о том, что Эгиль и Торольв с четырьмя кораблями снова отправились в викинг на Балтику. Она могла лишь надеяться на то, что поход окончится для них печально. Казалось, что ни одно ее заклинание не может никак повлиять на сыновей Скаллагрима Квельдульвсона. Но все же когда-нибудь, как-нибудь — если боги сами не сразят их раньше — она найдет возможность отомстить им.