Королевский Дар

Мимо меня, мелькая пестрыми туристическими футболками, дружной толпой прошагали школьники. Последняя неделя лета явно не отбила их желания отдохнуть перед началом каторжной учебы. За группой бежала учительница, то и дело оборачиваясь, чтобы заверить толпу мамочек и бабушек, что дети будут вести себя хорошо и все опасности, подстерегающие их в пути, тоже. Родительницы не верили, но дети уже забрались в вагон, и учительница поспешно ретировалась за ними.

Расшалившийся почти осенний ветер, трепал две моих разлохмаченные косички. Если распустить — стану похожа на ведьму.

Я пристально смотрела в синие, как море в бурю, глаза. В них не хватало только водоворота, чтобы совсем опьянить меня и заставить говорить те слова, которые их хозяин вовсе не должен слышать. Впрочем, эти слова ни один мальчишка никогда не должен слышать, чтобы не зазнаться, но Юре я их не скажу персонально. И какого черта нельзя учиться в родном городе, а надо обязательно куда-то уезжать? Можно подумать, надпись на корочке что-то изменит в способностях человека. Хотя в наше время без бумажки ты букашка. Но с бумажкой тоже не всегда становишься человеком.

— А, может, все же останешься? — на большее у меня фантазии не хватило.

— Снежа, ты что? — улыбнулся он. — Двадцать минут до отправления.

Юрка давно уже собирался в столицу, и только полная идиотка может надеяться переубедить его перед самым отъездом. И чем больше я смотрела в его глаза, тем больше понимала: идиотка и есть.

Уезжать учиться в столицу собрались десятка три моих — а точнее наших с Юркой — знакомых: с класса, со двора и неизвестно откуда. Мне казалось, что я одна остаюсь в родном городе. Что же они все такие умные-то!

Но, конечно, больше всего меня взволновал отъезд Юрки. Я тонула в его глазах и сокрушалась, почему он не мечтает стать сантехником.

В принципе, мы с ним просто друзья. Я так и не поняла, замечает ли он мой влюбленный взгляд. Как типичный парень он не слишком волновался о таких вещах, как любовь, сентиментальность, розочки и конфеты. Жил спокойно без этого. Да и я, по его мнению, странная, даже ненормальная и с дурацким чувством юмора.

— Юра, — я надула губки и дернула его за рукав, — останься! Мне без тебя будет скучно!

— Что ты меня-то просишь? Вон сколько знакомых, предлагай кому-нибудь другому! — Юрка обвел рукой весь перрон, но я прислушаться не собиралась.

— Кому, например? Степочке?

Степочкой звали высокого худощавого парня с эффектными прямоугольными очками, которые на улице защищали от солнца, а в помещении помогали спотыкаться. Отношения у нас с ним не сложились. Специально я гадости говорить не умела, но Степа при каждой встрече работал моим Музом и вдохновлял на новые колкости.

Вот и сейчас он остановился рядом с нами и незамедлительно предложил:

— Ну, если ты поползаешь передо мною на коленях по перрону, то я, может, через месяц к тебе вернусь.

— Спасибо, я лучше тебя в Антарктиду бандеролью отправлю.

— А почему туда?

— Чтоб стал отморозком не только морально, но и физически.

Вот так каждый раз начиналось, стоило нам оказаться слишком близко. В последний год нас уже друзья едва ли не по очереди по лестницам водили, чтобы на уроки не опаздывать.

— Я не имел в виду именно Степу, — скривился Юрка, глянув на наручные золотые часы. Умный, да еще и не бедный. Если бы он не поступил, образование ему оплатили. Все решили заранее, а я так до сих пор и не смирилась.

— Он сам себя имел во всех видах, — любезно согласилась я, отчего Юра недовольно притопнул ногой. Я глянула в сторону Степочки, но он уже забирался в вагон по металлической лесенке. Обидно, он наверняка не услышал.

— Снежа! — зато вот на меня уже ругаются. Да, я скрытая язва и не надо пытаться меня изменить. Только появлюсь еще и в вашем организме.

— Что тебе опять не нравится?! Если мое поведение, то меня можно переделать, только оставшись со мной! — попробовала я уговорить по-другому.

— Слушай, самая невыносимая женщина! Прекрати меня шантажировать! Попроси лучше Наташу остаться!

Наталья, веселая брюнетка с яркими глазами на загорелом лице, как раз неслась мимо. Ходить нормальным шагом она не могла по определению. Ее все время кто-то куда-то звал, и она срочно всем была нужна.

— Наташа! — крикнула я, заставив приятельницу резко затормозить и уделить мне минутку внимания. — Ты же согласишься плюнуть на столичное образование и остаться со мной?

— Издеваешься? — уточнила она, чуть ли не с первого класса собиравшаяся переехать в столицу.

— Конечно! — ответила я и тут же обратилась снова к Юрке: — Слышал?

— Да я точно так же могу сказать! — парень спрятал руки в карманы и тряхнув головой, откинул со лба челку цвета воронова крыла. И зачем парням такие роскошные волосы? Красивый же, зараза, что вообще отпускать не хочется. Может его в камеру хранения до понедельника сдать?

— Юрочка, ну, ты же солнышко, лапочка, заинька, рыбонька, кисонька…

— Куда тебя на живность понесло? — недовольно спросила подошедшая попрощаться Летта. Я выглядела решительно, и Юру явно стоило спасать. — Опять с утра не завтракала?

Я сделала очень жалостливые глаза голодного промокшего щенка.

— Ты же знаешь, что это бесполезно, — улыбнулась Виолетта и обняла меня.

— Знаю, — не скрывая, кивнула я.

— Тогда зачем?! — не выдержали и хором завопили парень с девушкой.

— Я же должна сказать себе, что сделала все!

— Ты ненормальная! — рассмеялся Юрка.

— Это уже всем известно, — Летта легонько чмокнула меня в щечку. — Надеюсь, что за десять месяцев ты не исправишься.

— Больше — можно, меньше — ни-ни! — подколола я, нагло подставляя вторую.