Чтение онлайн

Это Верити пожелал, чтобы я освоил новое для меня искусство гребца. Я получил койку в кубрике, рядом с моими товарищами по команде. Я научился быть скромным и незаметным, но энергично вскакивать по первому сигналу побудки. Капитан был из Шести Герцогств, а его помощник — островитянин. И на самом деле это он учил нас обращаться с «Руриском» и демонстрировал возможности корабля. На борту было еще два эмигранта с островов, и, когда мы не пытались овладеть искусством мореплавания и не обслуживали корабль, эти трое собирались в группу и тихо переговаривались между собой. Я удивлялся, неужели они не видят, как это раздражает людей из Шести Герцогств. Моя койка была недалеко от них, и часто, когда я пытался заснуть, я чувствовал Верити, убеждавшего меня обратить внимание на тихие слова незнакомого мне языка. Так я и делал, зная, что он разбирается в этих звуках лучше, чем я. Спустя некоторое время я начал понимать, что язык этот не так уж сильно отличается от языка Герцогств и что я сам могу понять кое-что. Я не услышал никаких разговоров о предательстве или мятеже. Только тихие грустные слова о родных, «перекованных» их же соотечественниками, и горькие клятвы отомстить своим же землякам. Они не так уж сильно отличались от находившихся на борту мужчин и женщин Шести Герцогств. Почти у каждого члена команды находились родственники «перекованные». Я виновато размышлял, сколько этих потерянных душ отправил на тот свет. Это создало некоторый барьер между мной и остальными членами команды.

Несмотря на ярость зимних штормов, мы выходили в море почти каждый день. Мы проводили тренировочные бои друг с другом, отрабатывая технику захвата или тарана. И, кроме того, мы учились прыгать с корабля на корабль так, чтобы не закончить свои дни в воде между ними. Наш капитан изо всех сил старался доказать нам наши преимущества. Враг, с которым мы встретимся, будет далеко от своего дома, уставший после недель, проведенных в море. Они будут жить на борту своих кораблей, измученные суровыми условиями, в то время как мы будем отдохнувшими и сытыми. Трудности их путешествия будут требовать того, чтобы каждый гребец участвовал в сражении наравне с пиратами, в то время как мы можем брать дополнительных бойцов, которые будут использовать свои луки или дадут нам возможность брать на абордаж другое судно, не снимая никого с весел. Часто я видел, что помощник капитана при этих словах качал головой. А наедине он рассказывал своим товарищам, что именно трудности пиратских путешествий делали команду свирепой и кровожадной. Как могли сытые фермеры надеяться выстоять против испытанных морем пиратов красных кораблей?

Раз в десять дней у меня бывал выходной. Это время я проводил в замке. И редко мог отдохнуть. Я ходил с докладом к королю Шрюду, детально описывая ему все, что делал на борту «Руриска» и получая удовольствие от интереса, который при этом пробуждался в его глазах. Казалось, ему немного лучше, но все-таки это был не тот сильный король, которого я помнил с детства. Пейшенс и Лейси тоже ждали меня, и, кроме того, я должен был навещать Кетриккен. Час или два были необходимы Ночному Волку. Тайный поход в комнаты Молли, потом торопливые извинения — и назад, в собственную комнату, где я ждал вызова Чейда. Потом рассвет, и быстрый доклад Верити, во время которого он прикосновением возобновлял нашу связь. Часто для меня было облегчением вернуться на корабль и проспать целую ночь напролет.

Наконец, когда зима уже подходила к концу, мне удалось поговорить со Шрюдом наедине.

Я пошел к нему в один из тех дней, когда был свободен от службы на корабле, чтобы доложить, как продвигается наше обучение. Шрюд чувствовал себя лучше, чем обычно, и сидел в кресле у огня. В этот день Волзеда не было. Вместо него королю прислуживала молодая женщина, которая делала вид, что убирает комнату, но почти наверняка шпионила для Регала. Шут тоже, как всегда, крутился под ногами и тихо развлекался, заставляя ее чувствовать себя неловко. Я вырос вместе с шутом и всегда принимал его кожу и бесцветные глаза как нечто само собой разумеющееся. Эта женщина, по-видимому, чувствовала себя иначе. Она начала разглядывать шута, надо это признать, как только решила, что он не обращает на нее внимания. Но он заметил это и стал бросать на нее взгляды и каждый раз изображал все более похотливое желание. Она все больше нервничала, и когда ей пришлось пройти мимо нас со своим ведром, шут заставил Крысика заглянуть ей под юбку. Она с визгом отскочила назад, облив грязной водой себя и пол, который только что мыла. Шрюд выбранил шута, который корчился перед ним в деланных извинениях, и отпустил служанку переодеться. Я поспешил воспользоваться удобным случаем.

Не успела она выйти из комнаты, как я заговорил:

— Мой король, есть одна вещь, о которой я уже давно хотел просить вас.

Какая-то нотка в моем голосе, очевидно, насторожила и короля, и шута, потому что я мгновенно удостоился их безраздельного внимания. Я сверкнул глазами на шута, и он ясно понял, что я хочу, чтобы он ушел, но придвинулся поближе, почти прислонив голову к коленям Шрюда, и с трудом сдерживал смех, приводя меня в ярость. Я не позволил ему смутить меня. Я умоляюще посмотрел на короля.

— Можешь говорить, Фитц Чивэл, — сказал он официально.

Я набрал в грудь воздуха:

— Сир, я хочу просить вашего разрешения жениться.

Глаза шута стали круглыми от удивления. Но мой король снисходительно улыбнулся, как будто имел дело с ребенком, выпрашивающим конфетку.

— Так. Это пришло наконец. Но ты, конечно, сперва собираешься ухаживать за ней?

Сердце мое бешено колотилось. Мой король выглядел чересчур осведомленным. Но довольным. Очень довольным. Я смел надеяться.

— Надеюсь, мой король не разгневается, но, боюсь, я уже начал ухаживать за ней. Но знайте, что я не хотел поступать так самонадеянно. Это просто… так получилось.

Он добродушно рассмеялся:

— Да. Так бывает. Хотя, поскольку ты долго не говорил об этом, я подумал, что у тебя другие намерения и леди обманулась в тебе.

Во рту у меня пересохло. Я не мог дышать. Как много он знает? Он улыбнулся моему ужасу:

— У меня нет возражений. В самом деле, я очень доволен твоим выбором. — Улыбка, появившаяся на моем лице, удивительным образом отразилась на лице шута. Я глубоко вдохнул, прежде чем Шрюд продолжил: — Но у ее отца есть оговорка. Он сказал мне, что хотел бы отложить это по крайней мере до тех пор, пока ее старшие сестры не обручены.

— Что? — я едва смог пробормотать это слово. Я ничего не понимал. Король милостиво улыбался.

— Твоя леди, по-видимому, так же хороша, как ее имя. Целерити просила своего отца разрешения добиваться твоего расположения в тот самый день, как ты уехал в Баккип. Я думаю, ты покорил ее сердце, когда откровенно говорил с Вераго. Но Браунди отказал ей по причине, о которой я уже рассказал тебе. Я понял так, что у леди была довольно бурная ссора с ее отцом, но Браунди твердый человек. Он, однако, послал нам весточку, чтобы мы не обиделись. Он хотел, чтобы мы знали, что у него нет никаких возражений против вашего союза, он только не хочет, чтобы она вышла замуж раньше своих сестер. Я согласился с этим. Ей, как я понимаю, всего четырнадцать.

Я потерял дар речи.

— Не огорчайся так, мальчик. Вы оба очень молоды, и есть еще масса времени. Пока он не разрешит официального ухаживания, я уверен, что вы сможете видеть друг друга. — Король Шрюд смотрел на меня с таким пониманием, с такой доброжелательностью… Шут смотрел то на меня, то на короля. Я ничего не мог прочесть на его лице.

Я дрожал так, как со мной не бывало много месяцев. Я не мог допустить, чтобы это продолжалось, чтобы стало еще хуже. Я начал говорить, горло у меня пересохло.

— Мой король, не об этой леди я думал.

Воцарилось молчание. Я посмотрел в глаза своему королю и увидел, что взгляд его изменился. Если бы я не был в таком отчаянии, я знаю, что отвел бы глаза при виде такого гнева. Но сейчас я умоляюще смотрел на него, надеясь, что он поймет. Он молчал, и я сделал робкую попытку:

— Мой король, женщина, о которой я говорю, сейчас горничная леди, но на самом деле она не служанка. Она…

— Молчи.

Мне не было бы больнее, если бы он ударил меня. Я замер.