Чтение онлайн

Но лорд Ганест был задет, что его воин уступил чужаку. Еще молодой, надменный, он высоко ценил каждую мелочь, которая касалась его самого: перстень на пальце, серебряный кубок для вина, своего коня, свои сапоги. У лорда было несколько любимцев: он питал слабость к таким, как Меченый, кто мог позволить себе роскошь сплюнуть в любую сторону, не глядя заранее, кто там стоит.

Когда Снодрек побил Меченого, лорд был недоволен. Снодрек казался лорду Ганесту такой же швалью, как и большинство наемников. Меченый должен был поставить его на место!

Подобным же выскочкой был для лорда Ганеста и сам Берест. Князь Пристанища привлекал сердца тех, кто для лорда подходил под емкое обобщение: сброд.

Войско Вельдерна было измотано боями. Оно отступало к укрепленному замку. Лорд Ганест не давал врагу оторваться, надеясь у него на плечах войти в крепость. Он сметал на своем на пути вельдернские заслоны.

Уже в виду замка вельдернцы были вынуждены дать бой. Лорд послал дружину Береста и часть конницы в атаку.

Аллес и его пешие товарищи напряженно следили за схваткой. Неожиданно конница Ганеста повернула назад, а Берест и горстка его всадников увязла – передовой отряд, зажатый со всех сторон и брошенный без поддержки. Они рубились, стараясь перестроиться и вырваться, но засели, точно в болоте. Полотнище знамени металось в воздухе, как крона деревца, которое треплет буря. Лорд Ганест медлил, хотя его войско, потрясенное явным предательством, волновалось.

– Что они делают? Сдурели?! – бормотал Аллес, сжимая меч.

– Отдал им парней на растерзание наш лорд!

– Что же… что он там телится?!

– Он не первый раз… маневрирует, – сплюнул один из опытных воинов. – Знаю его…

Им не терпелось, чтобы лорд Ганест послал войско в поддержку Бересту – но приказа не было. Становилось ясно, что если в ближайшие минуты к Бересту не придет подмога, все будет кончено. Но приказ запаздывал.

– Ах ты гнусь! – прошептал Аллес и рванулся вперед. Развернувшись на ходу к наемникам, он крикнул:

– Ребята! Что вы смотрите? Давайте за мной, у кого совесть есть!

Как камень, сорвавшись с горы, может вызвать обвал, так и выкрик Аллеса и его порыв увлекли за ним сперва горстку, потом весь отряд наемников. Не обращая внимания на лорда Ганеста и войсковое начальство, на их крики:

– Стоять! Приказа не было! – наемная пехота вслед за Аллесом пошла в наступление.

Постоянное войско Годеринга еще колебалось, но лорд Ганест уже понимал, что проиграет бой, если не поддержит атаку.

Вельдерн пал.

В награду за военные подвиги Берест был посвящен лордом Эйтолом в рыцари. Пристанище теперь окончательно закреплялось за ним, как его родовой удел. Лорд пожаловал князю Бересту герб.

На серебристом щите герба была изображена белка. Щит был увенчан короной и обрамлен листьями вяза, который в Даргороде чаще звался берестом.

Аллес сообщил сослуживцам, что переходит на службу к князю Пристанища. За свою отчаянную атаку в бою под Вельдерном парень не был ни наказан, ни награжден. Сообщая в Годеринг о сражении, лорд Ганест писал, что сам отдал приказ наемникам.

За время войны дружина Береста обновилась почти наполовину. Он предупреждал, что не платит желающим у него служить ни деньгами, ни добычей. «Мы сражаемся за Пристанище. Если кому нужно пристанище, то сражайтесь и вы», – говорил он. К дружине прибивались разоренные крестьяне, ребята вроде Аллеса, племянники неизвестной тетки, на дорогу получившие пожелание «чтоб ты пропал!», седые рубаки наподобие Зорана, на закате дней не знавшие, где приклонить голову. «Я ищу пристанища», – были слова, по которым они узнавали друг друга.

Лорд Эйтол велел Бересту пойти в храм и очистить душу перед Вседержителем раскаянием во всех прошлых грехах. Потом лорд без особой помпы провел над ним обряд рыцарского посвящения и заповедал ему отныне верно служить правящей семье Годеринга.

Берест взял кожаный мешочек, развязал завязки и высыпал содержимое себе на ладонь. Он широко улыбнулся. Давным-давно он обещал Ирице, что подарит ей ленты и настоящие бусы вместо тех, что она умела делать из ягод. И вот Берест держал горсть стеклянных бус и серебряное кольцо с бирюзой. Он купил все это в городе, в лавке. Лавочник смотрел, как парень в простых доспехах приглядывается, заранее комкая в правой руке потертый кошелек. Лавочник выложил перед ним ворох лент. Берест стал выбирать: красную, голубую… «Диво мое лесное, разве я не скучал по тебе? – думал он. – Вот так муж у тебя, правду сказать! Два года ты моя жена, а первый раз покупаю тебе гостинец. И где ты только нашла такого? Все, чем я владел, когда мы с тобой повстречались – кандалы да колодки. Поженились в кустах у реки. У тебя с тех пор большое хозяйство: наша с тобой доля. Помнишь ли ты там, в Пристанище, как я тебя люблю? Спряди мне скорее дорогу назад, лесная пряха…»

Глядя, как покупатель повесил голову, медленно перебирая ленты, лавочник с пониманием спросил:

– Невеста дома?

– Жена, – сказал Берест. – Ждет меня. Я шатаюсь тут по свету, а она ждет в Пристанище.

Берест даже смутился, чувствуя, что его лицо просияло от счастья. «Вот дурак-то», – подумал он о себе.

Теперь, сидя в своем шатре, он любовался лентами, что недавно купил.

Полог шатра распахнулся и появился довольный Аллес.

– А что я долго шлялся – это меня задержали, – объяснил он. – На базаре народу, между прочим, яблоку негде упасть.

– С чегозадержали-то? – спросил Снодрек.

– Как узнали, что я оруженосец Береста, – обступили, чуть не разорвали мой новый плащ. Небось решили, что он тоже волшебный, как его рубашка, – весело сказал Аллес.

Ходили слухи, что у князя Береста – заговоренная рубашка. Будто бы вельдернский воин, позарившись на награду за голову князя Пристанища, пробрался в самый его стан и, застав Береста без доспехов, в упор метнул нож. Нож пролетел мимо.

Лорд Эйтол объявил турнир в честь победы над мятежным Вельдерном. Но Берест не стал дожидаться начала празднеств. На другой день во главе дружины он выехал домой в Пристанище. Лорд Эйтол не задерживал его. Он замечал, что посвящение Береста в рыцари приближенные считают его прихотью, и полагал, что князю-простолюдину больше нечего делать в столице.

Солнце било сквозь кроны высоких деревьев. Над поросшими клевером полянами, над зарослями шиповника жужжали пчелы. Солнцеворот уже миновал, и лес был полон таинственной жизни – недавно народились новые полевицы и лесовицы, дочери трав и кустарников, и Ирица сама приходила на одну из полян в ночь их рождения. Став женой человека и даже родив пасмурным осенним утром ребенка, она все же не забыла зимой соткать особый холст и принести в дар своим новым сестрам. Сейчас Ирица ощущала их присутствие повсюду. Незримые для людей земнородные с цветами и травами в распущенных волосах мелькали то в зарослях ольхи, то среди сосен, то на поросшем папоротником склоне.