Чтение онлайн

Когда она беззвучно ложится, я накрываю ее обнаженное, покрытое синяками тело одеялом и бросаюсь к шкафу, чтобы найти ее одежду и какие-нибудь лекарства. Когда я подхожу к ней, то замечаю, что из ее глаз беззвучно льются слезы.

— Я… — мои слова затихают. Что я вообще должна сказать, когда она страдает от моих действий?

Почему я спустилась в подвал и помогла ему?

Дрожащими руками я открываю коробку и достаю мазь. Размазав небольшое количество жидкости по пальцам, я наношу ее на ее раны и ушибы. В отличие от других случаев, она не шипит от боли. Она вообще не проявляет никаких эмоций.

Обработав ее раны, я беру белую ночную рубашку и помогаю ей надеть ее. Она опирается на изголовье кровати, глядя в окно. Я накрываю ее руку своей, чувствуя, какая холодная и отстраненная моя сестра.

— Прости меня… Мне… мне не следовало снова спускаться.

Меня встречает тягостное молчание.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь, Рея. Пожалуйста…

Она качает головой.

— Это была не твоя вина. Я была наказана не за твои грехи.

Я хмурюсь в замешательстве.

— Что?

Она смотрит на меня со своим безжизненным выражением, которое только разрывает мою душу на куски.

— Я спустилась вниз, чтобы повидаться с ним несколько дней спустя, когда ты мне о нем рассказала.

— Что?

Рея кивает.

— Я тоже чувствовала его боль. — По ее лицу текут новые слезы. — Я увидела в нем тьму, от которой страдали мы обе. Разница в том, что…Мы хотим, чтобы тьма закончилась, пока он этого жаждет.

Он жаждет тьмы? Он хочет боли и агонии?

Я качаю головой и обхватываю ладонями ее лицо.

— Он не может. Он другой, и я знаю это. — Я облизываю губы, прикусывая нижнюю губу. — Он хочет свободы от этого ада, как и мы оба. Но он уйдет, когда придет время.

Она усмехается с жестокосердной улыбкой.

— Тогда почему он убил мать Софию?

Мои губы приоткрываются, но ответа с моей стороны не слышно. Я сама понятия не имею, почему он убил ее и продолжал причинять боль. Я никогда не забуду тот темный взгляд в его глазах, когда он увидел, как вокруг нее собирается лужа крови. С той ночи, когда я встретила его, это был первый раз, когда он выглядел непринужденно. Он выглядел… расслабленным. Мирным.

— Ты не знаешь его так, как знаю я, Элиша, — шепчет она. — Ты тоже пытаешься быть похожей на него. Иначе ты бы не помогла ему искупить свой грех.

Я качаю головой.

— Он не…

— Не лги мне, Элиша. Может, я всего на две минуты младше тебя, но я видела, как ты ночь за ночью ходила к нему. Даже если ты знаешь о последствиях.

Теперь моя очередь молчать. Я не знаю, как ей ответить. Я превращаюсь в него? Жажду тьмы?

Как это могло быть возможно?

— Но иногда хотеть темноты нормально, Элиша. В этом есть своя красота.

Мои брови хмурятся в замешательстве.

— Что ты хочешь сказать? Ты имеешь в виду, что не против этой боли и пыток? — Я глажу ее по щеке большим пальцем. — Почему ты так говоришь?

Она качает головой.

— Ты спрашиваешь меня? Ты позвала меня на помощь, когда он убил мать Софию. Ты могла бы исполнить так называемый благородный долг и сообщить об этом другим. Но что ты предложила, Элиша?

Я прерывисто вздохнул, чувствуя, как мои нервы на пределе. Она права. Я действительно сразу же позвала её, все объяснив. Однако не было другого выхода, кроме как похоронить тело матери Софии на кладбище прямо за церковью. Это было рискованно и могло привести к гибели нас обоих. Но эти монстры обнаружили бы грех, который мы двое прикрывали.

— Это была твоя идея похоронить ее тело на том кладбище. Это так же было твое предложение написать то фальшивое письмо, обманув тех монстров, что мать София покинула эту церковь по своей воле. Если это не знак тьмы, то я не знаю, что это такое. Он меняет тебя, и в этом нет ничего плохого.

У монстров возникли бы подозрения по поводу ее внезапного исчезновения. Написание письма помогло замести следы. Теперь никто даже не осмеливается упоминать имя матери Софии. Но всякий раз, когда я убираю на заднем дворе, вид ее могилы заставляет меня дрожать от страха. Как будто она вот-вот оживет и задушит меня до смерти.

— Мы оба знаем, что наша семья никогда не приедет за нами. В этом мы сами по себе. Но мы можем использовать его и выбраться из этого ада.

Она берет меня за запястье, нежно сжимая его. Ее пальцы слегка касаются моих ран, заставляя меня зашипеть.

Поворачивая мои раны к себе, она осторожно проводит пальцем по глубоким, все еще заживающим порезам от проволоки на моей коже. В тот день, когда монстры поймали меня в подвале, они без колебаний наказали меня за мои грехи. Я отчетливо помню, как двое из них повели меня к алтарю и прижали к столу. Один обхватил мое тело своим и начал прикасаться к моей коже губами, как дикое, безрассудное животное. Я плакала так громко, как только могла, умоляя Бога о помощи. Но все, что я слышала, был злобный смех этих монстров, которые продолжали прикасаться ко мне повсюду. Но когда я попыталась защититься, ударив одного из них, все стало еще хуже. С глазами, полными мстительного гнева, один монстр удерживал меня, в то время как другой вернулся с острыми проводами на руке. Прежде чем я успела опомниться, почувствовала, как острое жало проволоки вонзилось в мою кожу, и из нее потекла кровь.