Чтение онлайн

Английский историк Генри Кеймен: «Постоянная уязвимость христианских государств еще раз подтвердилась поражением, которое их военно-морские силы потерпели у острова Превеза, рядом с Корфу, в Восточном Средиземноморье. Более 130 кораблей христиан под командованием вице-короля Сицилии Гонзага, а также испанский военный контингент и корабли Дориа, Венеции и папства, вступили в бой с примерно таким же количеством судов Барбароссы. Войска христиан ничего не добились, разве что стало совершенно ясно, что турки — по-прежнему главная морская сила в Восточном Средиземноморье. При следующем поколении оборону на море следовало держать уже на западе, где не ослабевал поток нападений на христианские территории. На императора между тем давили прежде всего испанцы — его вынуждали напасть на Алжир».

Весной следующего года Барбаросса вновь принялся за завоевание Адриатики, пытаясь прежде всего завоевать сильную приморскую крепость Шато-Нев. Андре Дориа нигде в ближайших водах не объявлялся, и пираты действовали спокойно. Первым делом, как всегда, Барбаросса свез на берег осадные пушки. Пока турки рыли окопы и устанавливали батареи, их на выбор расстреливали со стен из мушкетов. Потери были большие, но Барбароссу это ничуть не смущало.

— Людей у меня всегда будет, что песка! — говорил он своему верному другу и соратнику по разбойничьей юности Агису Гариадину. — Тем более, мне был знак свыше, что над местным дон-джоном будет скоро реять наш зеленый флаг!

— И я водружу его… — начал было отвечать заносчивый Гариадин, когда внезапно выпущенное из крепости ядро со свистом снесло ему напрочь голову.

— Они ранили меня в сердце, убив лучшего друга! — потрясал в ярости забрызганный кровью Хайраддин. — За это я вырву их сердца!

Спустя несколько дней все подготовительные осадные работы были закончены и на крепость обрушились тучи ядер.

Огромные стофунтовые чудовища изрыгали из себя целые куски скал, разбивавшиеся при падении в мириады разящих все вокруг осколков. Со стороны моря с галер крепость громил ренегат Силен. Комендант Шато-Нев дон Сарменто, потрясая огромным мечом, ободрял своих солдат.

— Мужайтесь, ведь мы испанцы! Скоро нас выручит Дориа!

Защитники держались стойко. Но адмирала все не было и не было. Пробитые за день проломы в стенах они латали в течение каждой наступавшей ночи, а следующим днем все повторялось сызнова. Наконец, настал час, когда Барбаросса штурмом овладел главной башней крепости. Затем началось побоище. Турки оттеснили отчаянно отбивавшихся испанцев к центральной площади. Там пал, пронзенный сразу тремя дротиками, храбрый дон Сарменто. На площади турки и арабы добивали последних. Когда все стихло, Барбароссса велел отыскать ему труп коменданта крепости.

— Я пошлю голову этого неистового испанца в дар падишаху вселенной! — заявил он.

Но тело дона Сарменто так и не нашли.

Затем турецкий флот обрушился на замок Раццано, который защищался куда менее мужественно. От Раццано форштевни алжирских галер хищно развернулись на залив Рицаник, на берегу которого возвышалась цитадель Катаро. Теперь на очереди пиратов были благодатные берега славянской Долмации.

— Сдавайтесь и будете пощажены! — передал гарнизону затворившегося Катаро Барбаросса.

— Одолей нас, если сумеешь! — передал ему рыцарь Жан Матье Бембо.

— Я сам распорю ятаганом живот этого наглеца и выброшу всю требуху бродячим псам! — озлился Хайраддин и приступил к осаде цитадели.

Однако в это время к нему подоспела галера с известием о перемирии султана с Венецией. Согласно договоренности, Барбароссе надлежало оставить Катаро в покое, но за это республика Святого Марка отдавала туркам города Наполи и Старую Рагузу.

Ну а что же делал все это время Андре Дориа? Естественно, что после столь серьезной неудачи, как поражение в Лартском заливе, которое тут же не преминули раздуть многочисленные противники и завистники генуэзца, Дориа надо было как можно быстрее реабилитироваться. Для этого он избрал путь, быть может, не самый сложный, зато верный. По-прежнему всячески избегая столкновения с главными силами Барбароссы, Дориа решает нанести ряд ударов по небольшим пиратским эскадрам, шарящим в поисках добычи по Адриатическому морю. Так, узнав о приближении к берегам известного пиратского предводителя Драгута с одиннадцатью галерами, он немедленно собирает большие силы и внезапно настигает пиратов вблизи Косини на берегу Жиролаты, где Драгут с сотоварищами в это время делил награбленное. Заперев Драгута в бухте, Дориа затем решительно атаковал его, захватил все суда, а самого Драгута заковал в цепь и посадил гребцом на его же бывшую флагманскую галеру.

Спустя несколько недель сидящего на цепи у весла Драгута случайно увидел мальтийский рыцарь Ла Валетт. Совсем немного времени назад сам Ла Валетт, захваченный в одном из боев турками, сидел также гребцом на галере Драгута, пока не был выкуплен. Злорадства у рыцаря, узнавшего плененного турка, не было.

— Что поделать! — сказал он Драгуту. — Таковы перемены нашей судьбы!

— Я нисколько не ропщу на свой жребий! — отвечал невольник. — Каждому его путь предопределен свыше! Надо лишь молиться и надеяться на лучшее!

Пройдут годы, и Драгут с Ла Валеттом встретятся еще раз, но уже у стен Мальты, куда Драгут придет во главе огромного флота и войска, а ставший к тому времени великим магистром Ла Валетт возглавит героическую оборону острова и выйдет победителем. Под стенами мальтийских замков Драгут найдет свой конец, а именем Ла Валетта назовут столицу маленького острова. Воистину, каждому его путь предопределен свыше…

На галерах Андре Дориа знаменитый Драгут проведет гребцом несколько тяжелых лет, пока не будет выкуплен Барбароссой у того же Дориа за несколько бочонков золота, и тайное обязательство не тревожить более Геную и генуэзских купцов. Пройдут еще годы, и Драгут займет после смерти Барбароссы его место, став главной опорой Блистательной Порты на морях. Однако у Драгута будет еще одна встреча с Дориа, о встрече с которой вполне можно писать отдельный приключенческий роман, столько там было невероятных подвигов и головокружительных поворотов. Но пока Драгут, наравне с другими невольниками, гребет тяжелым веслом, получая от комита-надсмотрщика поощряющие удары кнута.

Тем временем хватало забот и у Андре Дориа. Разбитие и пленение Драгута, однако, никак не заслоняло памяти о Ларте, и адмиралу надо было восстанавливать свое пошатнувшееся реноме, а потому он буквально засыпал Карла V прожектами экспедиции по завоеванию Алжира у турок. В этом генуэзец видел главное отмщение своему врагу Барбароссе. «Спокойствие томило этого великого человека. При том же зная, что война необходима для содержания в повиновении солдат и матросов, положил напасть на владения Барбароссы в Африке. А как это был заклятый враг христианства, то Дориа полагал, что ему не нужно и предлога, чтобы идти на него…»