Чтение онлайн

Тварь расхохоталась.

Ведьмина дочь.

«Чистое везение!»

«Правда? — возразила Маурова голова. — Правда?»

Аэрин резко поднялась:

— Прошу меня извинить. — Она повернулась и медленно, поскольку все еще прихрамывала, двинулась к зияющей двери, которая позволила бы ей покинуть зал.

Тор тут же оказался рядом:

— Аэрин?

— Оставь меня в покое! — крикнула она. — Иди разговаривай со своими гостями! Не подходи ко мне! — Она начала кашлять, и все равно, шатаясь, побежала от него и вон из зала, не заботясь, что хромает на глазах у всех.

Кашель не давал уснуть, и кровь пятнала ее подушку. Лихорадка накатывала и отступала и не оставляла ее в покое, даже когда ожоги зажили и волосы отросли. В эту ночь лихорадка вернулась, и в бреду Аэрин переживала сцену в зале заново и слышала, как смеется тварь на стене и как двор повторяет: «Ведьмина дочь».

Перед рассветом ей приснился высокий светловолосый человек. Она уже однажды видела его, когда спала в драконьей долине. Он не говорил с ней и, похоже, не знал, что она за ним наблюдает. «Возможно, он только сон», — подумало ее спящее «я». Но она смотрела на солнечные блики на его светлых ресницах, на веснушки на тыльных сторонах его ладоней, на то, как он держит чашку в ладонях, на пар, поднимавшийся от чашки. Он моргнул, когда пар попал ему в глаза.

«Где? — думало ее сонное „я“. — Если он существует, то где?»

Она проснулась от кашля.

Он обещал помочь ей. Но как? Он собирался рассказать ей, как помочь Дамару. Но Дамару ее помощь, похоже, не по нутру. Аэрин перевернулась на спину и потянулась, пока гортань и грудная клетка полностью не расправились, — иногда таким способом получалось унять кашель. Она прислушивалась к булькающему шороху собственного дыхания. Как бы неглубоко она ни вдыхала, воздух все равно шелестел в легких. «Этот кашель скоро меня убьет, — бесстрастно подумала она, — и в итоге Маур все равно меня прикончит».

Возможно, человек из сна сумеет вылечить ее от кашля.

Только бы его отыскать. Если он существует. Она так устала. Уже и не вспомнить, как это — не чувствовать усталости.

Аэрин заснула снова, слушая, как дыхание шелестит в груди, словно мертвые листья, и проснулась усталой. Несколько минут она таращилась на полог над головой, следя глазами за изящными вышитыми силуэтами мчащихся коней с их сверхъестественно длинными гривами и хвостами, гривами почти как крылья, а трава под ногами напоминала облака.

Лихорадка не отпускала. Вылезти из постели не удалось ни в тот день, ни на следующий. Приходил Тор, она не разговаривала с ним. Но он приходил снова и снова, и она вспоминала, что должна сказать ему одну вещь.

— Что случилось? — снова и снова спрашивал он ее.

Наконец она обронила:

— Голова закружилась, — но больше ничего не добавила.

И Тор умолк, держа ее руку в ладони, почти такой же горячей, как у нее.

«Мне просто повезло», — умоляла она Маура. «Правда?» — отвечала драконья голова.

— Аэрин. — Голос Тора.

Что же надо ему сказать?

— Ты… сними голову Маура со стены… и положи ее… куда-нибудь подальше… чтоб никто ее не видел.

— Конечно, — тревожно ответил он. — Конечно. Сделаю сегодня же.

После этого память начала отказывать. Над ней склонялись лица: Тека, Тор, отец и другие, в ком смутно узнавались лекари, от которых и прежде было не много проку. Аэрин не знала, сколько дней или недель провела таким образом. И вот однажды ночью она опять проснулась от особенно яркого сна о белокуром человеке.

«Глупая женщина… слезай со смертного одра, пока еще можешь, и иди ко мне».

Слова продолжали звенеть в ушах и наяву. Аэрин медленно села. Натянула рейтузы, сапоги и тунику. Забрала со стола у кровати красный камень и сунула его за пазуху. Взглянула на меч — королевский меч, висевший над кроватью, — и не стала его трогать. Нашарила плащ и завернулась в него. Пришлось снова сесть на край постели, переводя дух.

«Я должна сказать им, куда ухожу, — подумала она. — Но я не знаю куда».

Она снова встала и медленно побрела в гостиную, к письменному столу. Чернила высохли. Пришлось нести со столика у кровати в гостиную стакан, наполненный водой из стоявшего там же кувшина, чтобы их размочить. Рука дрожала, и большая часть воды пролилась на стол, чернила не размешивались, оставаясь бледными и неровными. Сойдет. Писать не на чем. Аэрин села за стол и уставилась на его пустую поверхность, словно бумага или пергамент появятся, если подождать. Никак не удавалось собраться с мыслями, но рука по собственной воле потянулась, пошарила в задней части маленького шкафчика и вытащила что-то… Давнюю записку Тора, где он просил ее проводить королевское войско на следующее утро.

Аэрин перевернула листок и взяла перо. Чернила оставляли на странице кляксы и потеки.

«Тор, — написала она. — Мне приснился некто способный мне помочь, и я ухожу искать его. Вернусь, как смогу».

Беглянка прокралась на нижний этаж и выбралась наружу. Во внутренних коридорах царила непроглядная тьма, но оказалось, что Аэрин прекрасно видит, куда идти. Вокруг нее разливался мягкий серебристый свет… «Это же от меня самой исходит сияние», — внезапно осознала она и впервые с тех пор, как с ней заговорила Маурова голова, ощутила проблеск надежды. Надежда немного согрела ее и придала твердости шагам.

Наверняка кто-то видел, как она пересекала открытый двор, особенно если она продолжала светиться, словно гнилушка в трухлявом пне, но никто не пришел. Аэрин стащила маленькое легкое Талатово седло с крючка напротив его денника, но сбрую от королевского нагрудника оставила на месте, как оставила меч. Бледная голова Талата свесилась через половинчатую дверь денника навстречу хозяйке. Он шевельнул ноздрями в беззвучном приветственном фырканье — конь научился понимать, когда надо действовать скрытно, еще когда участвовал в битвах. Аэрин с трудом удалось закинуть седло ему на спину. Она была слишком слаба, чтобы поднять попону, но наконец ей это удалось, и Талат вышел следом за своей госпожой, ступая мягко и осторожно, словно любовник, пробирающийся в покои возлюбленной.