Коротышки

Каждый вечер он ложился в большую кровать, провалился в тёплую тишину и видел эти глаза. Большие и ясные, голубые, такие же, как у него. Он смотрел в них и хотел что-то сказать, но слова застревали в глубинах сознания, и ничего не шло на ум. Тогда он вспоминал, что специально для такого случая подготовил бумажку всего с парой, но правильных и значительных, фраз. Он доставал её из кармана трясущейся рукой и разворачивал мятую записку. Глазки внимательно, с любопытством, следили за каждым движением. Маленький ротик на круглом лице расплывался в улыбке, но глаза оставались серьёзными.

Буквы на бумажке были написаны чётко и правильно, из них состояли слова… Но стоило попытаться прочитать их, как какая-то сила перемешивала буквы, и ничего не выходило… Губы беззвучно меняли форму, а звуки оставались в горле. А глаза… Глаза уплывали вдаль и растворялись, превращаясь в дымку. Он бережно сворачивал бумажку и клал в карман, потому что завтра он снова попытается сказать дочери нужные слова…

А сегодня пора вставать. Будильник болезненно отрывает ото сна. Какое хорошее утро: птицы поют и первые лучи солнца пронзают окно. Только комок стоит в горле, скользит по щеке солёная слеза и негромко щёлкает по подушке…

Морозный воздух секут незримые снежинки. Из такси являются на свет две девушки в вечерних платьях и босоножках. Держась за ручки, они скользят и перебирают ножками в направлении здания с вывеской «Ночной клуб».

По красному ковру, мимо гардероба, и вверх по невысокой лесенке. Строгие охранники заглядывают в сумочки. На сцене в лучах разноцветных прожекторов скачет подтанцовка в трусах и купальниках, шарик с потолка кидает зайчики на стены. Орут колонки, вибрирует стены и пол, дребезжит посуда в ресторане. В зале танцуют тёмные фигуры, и движутся к бару потоки людей. Красотки мостятся на барных стульях, закинув ногу на ногу, крутят в руках высокие бокалы с напитками, вскидывают руками волосы и качают туфельками. Брюнетка испепеляет взглядом всех, кто смеет подойти.

Двое, уверенных и жизнерадостных, ломают барьер и уводят красавиц за столик в углу.

Льются шампанское и весёлые шутки. Принцессы молчат и натянуто лыбятся.

Недолгий вечер подходит к концу. Девушки сбегают вниз, мужчины следуют за ними.

– Девчата, вас отвезти? У нас машина с водителем.

– Нас заберут! – кричит брюнетка и тащит за руку блондинку, скользя и спотыкаясь.

Красные от мороза они ловят попутку за углом. В салоне воняет бензином и табаком. Под звуки шансона сутуло, как замороженные креветки, трясутся на заднем сиденье до дома.

Блондинка, не включая свет, проходит в спальню и падает в постель. Ей снится тот, что с карими глазами и бородкой, тот, что улыбался, заглядывал в глаза и ласково касался её руки. Улыбка, настоящая, играет на её губах.

Тремя этажами выше, на кухне, брюнетка заливает кипятком брикет лапши и яростно трясёт вонючие специи мимо тарелки.

Двигатель беззвучно бурчал под капотом. В машине было тепло и уютно, за стеклом – морозно и ветрено.

На водительском сиденье располагался человек атлетического телосложения: сто килограммов мышц. Гладко выбритый и со вкусом одетый, он пах дорогим одеколоном.

Рядом, на пассажирском, скрытый в тени, сидел худощавый субъект в чёрном костюме и шляпе.

Человек в костюме нарушил тишину:

– Видишь?

Здоровяк, выдержав минуту молчания, громко сглотнул и, кивнув головой, выдавил:

– Вижу.

– Знаешь, что делать?

– Знаю.

– Сам справишься?

– Думаю.... Да.

– А ты не думай. Делай!

Здоровяк поежился, встряхнул плечами и вышел, впустив холодный воздух в салон.

Он шёл, втянув голову в воротник и озираясь. Улица была пуста.

Он подошёл к объекту на остановке. Объект отвернулся, прячась от ледяного ветра.

Здоровяк остановился, не дойдя пары метров, и засунул руку в карман. Что-то долго искал… И наконец вытащил платок, вытер нос и бросил платок по ветру.

Объект повернулся, почувствовав чье-то присутствие. У него были длинные волосы и красивые губы. Бровки поднялись в молчаливом ожидании.

– Ааа, время не подскажите?

Губы сложились в широкую улыбку, обнажив ровные зубы.

– Неет.

– Аа? – здоровяк забыл слова.

Объект улыбался, чуть наклонив голову.

Резкий разворот и быстрые шаги в сторону авто.

– Ну что?

– Послала. Сказала, чтоб шёл…

– Вот стерва!.. Поехали дальше. Когда ж я тебя женю, сынок?

Хлопнула дверь, и лысеющий мужчина в очках начал спускаться по лестнице, напевая себе под нос. Ежедневник на столе раскрылся, и твёрдая рука каллиграфическим почерком вывела: "День начался. Давление 120/80, пульс 65. Настроение хорошее. На тротуаре у подъезда лежит пятитысячная купюра."

Кто-то обжигающе холодный и колючий дёргает ежедневник к себе и рвано набрасывает красными чернилами: "Порыв ветра срывает купюру с места. Во двор, не снижая скорости, въезжает автомобиль. Водитель смотрит в телефон."

Мгновения беззвучной борьбы, и ровные буквы ложатся на бумагу: "Водитель поднимает глаза и резко нажимает на тормоз."

Свист покрышек за окном.

– Ты чего?! Шнурки завязываешь?!.. Я ж тебя чуть не сбил! – орёт краснолицая голова из приоткрытой двери.

– Смотреть на дорогу надо! – огрызается пешеход, машет рукой и спешит обратно, бросая что-то в мусорный бак.

Лихорадочно звенит ключ в замке, и мужчина в очках врывается в комнату, не снимая ботинок.

"Опять забыл!" – кричит он. Неясные силуэты со стонами сожаления растворяются в воздухе. Чернила тают, покидая страницы.

С довольным выражением лица и ежедневником в руке мужчина, не спеша, спускается по лестнице.

Конец ознакомительного фрагмента.