Чтение онлайн

«…Начал карьеру больше двадцати пяти лет назад… на стыке бизнеса и политики… вскоре зарекомендовал себя как ведущий… принадлежность к партии… братья Болджер…»

Марка начинает мутить.

Значит… Значит, он всю дорогу был не прав? Всю свою жизнь?

Он перелистывает страницы и возвращается к другой статье — о Болджере. Внимательно перечитывает ее.

«…Вызван из Бостона… когда шла уже подготовка к похоронам… не хотел выдвигаться…»

Марк закрывает глаза.

Он в шоке, равном по силе религиозному прозрению.

Когда произошла авария, Болджера даже в стране не было…

К моменту его возвращения из Штатов обо всем уже позаботились. Процесс был запущен.

Вот это да!

А он-то думал…

Это имя… это имя — Ларри Болджер — всю жизнь нависало над ним, как грозовая туча.

Ларри Болджер… Ларри Болджер…

А он ни разу не спросил, ни с кем не говорил. И с ним никто не говорил об этом…

Марк качает головой. Теперь в нем закипает ярость.

Он должен узнать.

Он должен выяснить.

Пэдди Нортон.

Девелопер-миллиардер.

Имя, конечно, на слуху, но ни с каким лицом оно не ассоциируется. И тут же Марку приходит в голову, что, учитывая местечковость здешней строительной индустрии, он мог спокойно пересекаться с Нортоном по работе или хотя бы встречаться с ним на приемах или выставках.

И уж конечно, он знает тех, кто знает Нортона. Хотя бы этот девелопер из Корка. Он вроде заикнулся, что разговаривал с Нортоном.

Ну и дела!

В этом мире разве скроешься? Уж точно не в этом городе.

А иногда так хотелось бы!

Политик Болджер всегда казался Марку далекой фигурой — застывшей и недосягаемой. Но этот… этот близкий до неприличия.

Слишком близкий…

Они могли пожимать друг другу руки.

Марк словно ощетинился: сердце наполнилось гневом, а теперь еще и отвращением. Он старается сосредоточиться, пытается сконцентрироваться.

«Винтерленд пропертиз». Офис у них на Бэггот-стрит, но у самого Нортона… какие-то гектары в районе… Фоксрока.

Номер егонаверняка найти не сложно. Может, он есть даже в справочнике.

Медсестра возвращается. Она еще в дверях, а он уже зовет ее.

Ее это настораживает, и она сразу же подходит к постели:

— Да, милый, в чем дело?

— Что там с телефоном?

— Ах да, я не… мм… я сейчас…

— Можно воспользоваться вашим? Вы говорили, что разрешите. Можно? Я только на минутку. Я просто… позволите? Это важно.

Перед дверью Джина оборачивается, выключает свет, выходит на лестничную площадку. Закрывает квартиру. Спускается пешком, чтобы пройтись.

Что она творит? Совсем рехнулась.

«Не вздумай приближаться к Пэдди Нортону…»

Но нужно выяснить.

Она должна услышать это от него. Если его удастся разговорить, может, он расколется…

На улице холодно и неприятно. Обычный ноябрьский вечер. Они договорились встретиться на пляже в Сэндимаунте. На скамейке. На нейтральной территории, подальше от всего. И естественно, от всех. Особенно в такую непогоду. Ведь там, кроме случайного прохожего, выгуливающего собаку, закутанного в пальто, дрожащего, глядящего только перед собой, ушедшего в собственные мысли, — ни души…

Но ей насрать.

Если Нортон готов обсуждать с ней братьев Болджер, может, он и о ее брате поговорит.

Она достает из кармана мобильный, проверяет, не пропустила ли чего, переключает его на пейджер и кладет обратно в джинсы.

Смотрит, что с движением на набережной. Теперь с этим объездом фиг такси поймаешь.

Шагает по направлению к центру — к Ай-эф-эс-си. Там больше машин.

Нортон надевает пальто. Сворачивает лист с фотографиями в трубочку и опускает его в карман.

Надевает шарф и перчатки.

Смотрится в зеркало. Лицо приобрело сероватый оттенок.

Как он мог такое ляпнуть? Зачем-то сказал про Данброган-Хаус. Ведь сразу понял: она об этом слышит в первый раз.

Но к чему тогда фотографии? Блеф? Сентиментальный задвиг? Он всегда говорил, что она ни хрена не знает. И, как всегда, был прав.

Но ведь не отступает, стерва.

Нортон протягивает руку к двери, собирается открыть.

И тут звонит домашний телефон.

Как и раньше, он не намерен отвечать, но почему-то не выходит, слушает. Телефон еще немного звонит. Потом неожиданно замолкает.

Мириам.

Он почему-то медлит. Как будто ждет чего-то,

Разворачивается.

Мириам стоит на лестнице. В руке у нее трубка.

В глазах странное выражение. Едва ли только потому, что он уходит без предупреждения. Скорее всего, упрек, а имеете с ним презрение уступили место чему-то новому, чему-то более глубокому, чему-то, что он не может постичь.

Она спускается на несколько ступенек. Протягивает трубку.

Тихо говорит, почти что шепчет:

— Это Марк Гриффин.

— Алло?

Марк делает глубокий вдох.

Такой глубокий, будто он всю жизнь ждал именно его и будет за него держаться до последнего. Слова готовы. В каком они порядке встанут, безразлично. Они все тут и были с ним всю жизнь. Застыли, ждут. Есть что-то удивительно мистическое в краткой паузе, предшествующей их атаке.

Слова как мост, уже объятый пламенем. Мост между будущим и прошлым.

— Это же ты сделал, — произносит Марк. Голос кажется ему чужим. — Ведь так?