Чтение онлайн

Болджер оставляет это без внимания.

Улыбка сходит с лица Нортона. Пульсация в голове не унимается. Он собирается что-то сказать, и тут Болджер останавливается и поворачивается к нему лицом:

— Пэдди, я ездил сегодня в «Гренальбу».

— Я понял. Как он?

— Атас. Кошмарно. Он не узнал меня. Он… он безнадежен.

— Да ты что!

— Да.

Нортон не знал, что состояние старика настолько плачевно, поэтому качает головой. В то же время новости не противные. Еще одной проблемой меньше, еще один канальчик перекрыт.

Но Болджер, похоже, не закончил. Он делает шаг вперед:

— Зато я наткнулся на другого человека.

— Неужели? И на кого же?

— На Роми Малкаи.

Черт!

— Так ты его помнишь? — спрашивает Болджер.

— Конечно помню. Еще бы! — Нортон медлит. — Ясно. Значит, старый хрыч еще не сыграл в ящик?

— Нет, как раз наоборот: живее всех живых. — Болджер стучит пальцем по голове. — Во всяком случае, наверху. Мы ворошили дела давно минувших дней.

— Ясно.

Роми Малкаи и Лайам Болджер. Целая банда. Нортон опять качает головой. Они были среди первых, с кем он вел дела. По странному стечению обстоятельств он в некотором роде до сих пор ведет с ними дела.

— Он рассказал мне парочку занятных историй, Пэдди.

— Неужто?

— Представь себе. Парочку очень занятных историй.

Болджер уходит на паузу. Но Нортон срывается. С него достаточно.

— Ладно, Ларри, — произносит он, — переходи уже, мать твою, к делу. Мне не очень нравится, что ты меня сюда затащил. Ты не единственный занятой человек на земле, так что давай. В чем дело?

— Дело во Фрэнке, — говорит Болджер и становится пунцовым. — Дело в Данброган-Хаусе. И в тебе.

— О чем ты?

— Я сделал пару звонков, — Болджер указывает на стол, — поговорил с людьми, сверил кое-какие факты. Фрэнк не считал, что участок, на котором размещалось поместье Данброган-Хаус, нужно было переводить в другой вид собственности, так ведь? Он же из-за этой земли хай тогда поднял. — Болджер приостанавливается. — И стал конкретной проблемой, — он опять делает паузу, — для владельца стопятидесятиакрового участка. А владельцем был не кто иной, как ты.

Нортон закатывает глаза.

Болджер поднимает вверх палец:

— Нет-нет, Пэдди, не торопись. Ты купил его у отца Мириам за пару тысчонок, а после перевода в другой вид землепользования перепродал за четверть, на хрен, миллиона. На этой сделке ты сколотил, блин, состояние. Она тебя вывела в люди, она…

— И что с того, мать твою?.. — взрывается Нортон.

— Она…

— Она была совершенно законной. Это все, что можно о ней сказать. Банальная сделка по продаже земли. У меня таких были сотни. Что в ней?..

— Фрэнк разбивается за считаные дни до заседания окружного совета по этому вопросу — заседания, которое он обещал сорвать? Ну же!

— Ларри, не пошел бы ты куда подальше! Честно! У тебя совсем уже крыша поехала.

У Нортона раскалывается голова.

— Не поехала, — говорит Болджер. — Не поехала. — Он разворачивается и хлопает ладонью по столу. — Тогда случилось нечто странное, Пэдди, и сейчас происходит то же самое. Тот паренек, который подкатил ко мне на днях в «Бусвеллзе», — я знаю, кто это. Это ребенок, переживший катастрофу. Марк Гриффин. Это мог быть только он. Я было подумал, что это журналист какой-нибудь пытается сварганить очередную байку, но пару часов назад, — он указывает на телефон, — мне позвонили. И знаешь откуда? Из полиции. Ребята установили личность второго парня, который лежит в сент-фелимовской реанимации. После этой вчерашней бучи — заварухи в Черривейле. В девять часов уже объявят в новостях — Он снова делает паузу, видимо, чтобы информация лучше усваивалась. — И знаешь, кто это? Сказали, что он очень плох и может не выжить, но это он, Пэдди. Марк Гриффин.

Нортон долго и пристально смотрит на Болджера.

— Что говорят полицейские? — в итоге произносит Пэдди.

Болджер отвечает столь же пристальным взглядом. Он медлит, а потом отвечает:

— Говорят, что этот склад принадлежал ему. Что у него свой небольшой бизнес. Говорят, что, возможно, ему просто не повезло. Оказался не в то время не в том месте.

— Типа случайная жертва?

Болджер кивает:

— Типа того.

— Но не вспоминают… кто он такой, что он…

— Нет.

— Хорошо, — говорит Нортон. Он пялится в пол, соображает. — Хорошо. Да и с чего бы? Это же случилось так давно. Если он сдохнет, никому и в голову не придет связывать эти истории, ведь так?

— Эй, Пэдди, погоди-погоди… ради всего святого, что ты там бормочешь?

Нортон все так же пялится в пол.

— А даже если кто-то попытается связать их, — говорит он практически самому себе, — даже если какой-ни-будь пытливый репортеришка докопается… Что выйдет? Очередной любопытный фактец с приятным желтоватым привкусом? — Он приостанавливается. — Без смысла и дальнейшего развития… если только не…

Нортон слышит за спиной деликатное постукивание, скрип и затем подобострастный мужской голос:

— Мм… господин министр, простите, но…

— ВОН!

И дальше снова скрип — в обратном направлении.

Болджера бьет дрожь; он отступает на несколько шагов и опирается о стол:

— Если только не?..

— Успокойся, Ларри.

— Если не что?

Нортон вздыхает:

— Если только ты не перестанешь задавать вопросы о смерти Фрэнка.

Комнату заполняет тишина. Она растекается, как ядовитые пары, залезая в каждую щель и каждый угол.

— Но, Пэдди, — в итоге умудряется выговорить Болджер; он подается вперед, он умоляет, — ты забываешь: он был моим братом.

Нортон морщится, подносит руку к голове. Потом без объяснений встает, пересекает комнату. Проходит за стол и начинает по очереди открывать все ящички. Роется, что-то ищет.

Болджер, по-прежнему стоящий перед столом, разворачивается и восклицает:

— Пэдди, что ты делаешь?

— У меня голова раскалывается, — отвечает Нортон. — Мне нужно…