Чтение онлайн

– Благодарствуйте, господине! – утирая кровь, подошли к Олегу Иванычу несколько потрепанные лубяницкие купцы. Поклонились в пояс, поинтересовались, кто да с каких краев.

– Ну, имя мое вы, думаю, знаете – Олег Завойский я, боярин и Софийского Дома блюститель!

Лубяницкие склонились еще ниже. Тут Олег Иваныч пояснил, что живут они с Олександром на Славне.

– На Славне! – ахнули мужики. – Так ведь и те… тож славенские!

– Сейчас посмотрим, какие они славенские! – вытаскивая из-под стола связанного длиннолицего парня, процедил Олексаха: – А ну, говори, кто послал, шпынь?

– Дядько М-м-матоня, – стуча зубами от страха, тут же признался парень. – В-в-велел д-д-драку между Лубяницей и Славной в-в-вызвать. А я человечишко простой, Матвейко-холоп. Эт-то все он, Матоня Онфимьевич.

– Матоня Онфимьевич… Надо же! – усмехнулся Олег Иваныч, повернулся к лубяницким: – Слыхали, мужи? То-то!

Ночью снова похолодало. Май – он и есть май, чего особого тепла ждать-то? Новгородцы и не ждали. Кое-кто даже печи топил. Вот и на усадьбе, что на Пробойной у Федоровского ручья, по знаку мерзнущего Матони, слуги охапками таскали дрова в горницу.

Сам Матоня, в парчовой телогрее, снятой во время разбойных рейдов с какого-то дворянина, вытянув босые ноги, сидел на лавке и, причмокивая, пил горячий сбитень. Рядом, на скамейке, напротив, расположился Митря, с большим бокалом мозельского. Шиковал, собака! А что? Сребреники иудины позволяют, можно себя потешить. Ждали холопа Матвейку с известием. Припозднился холоп, придется по приходу плетей всыпать, чтоб не расслаблялся! Не раз и не два уж выглядывал за ворота караульный служка. Наконец вбежал с докладом: вернулся Матвейко! Сейчас, влет прибежит, вот только морду умоет.

– С чего ему мыться-то? – хмыкнул Митря. – Ишь, чистоплюй какой выискался.

– Да рожа у него вся в юшке кровавой.

…Выслушав Матвейкин рассказ, Матоня и Митря злобно заругались самими гнусными словами. Слова те напрямую касались Олега Иваныча, коего Митря враз узнал по подробному описанию.

– Гад! Гад ползучий! Все вызнал. – Митря по-волчьи закружил по горнице, пнул ногою Матвейку: – Видно, плохо таились, шильники! Ух, убью!

– Что ты, что ты, батюшка! – Матвейко повалился на колени. – Уж мы с Явдохиной корчмы, с самой Загородцкой, таясь, с опаскою шли. А что этот на Лубянице оказался, так случай такой выпал.

– Может, и вправду случай? – предположил Матоня.

Митря со вздохом опустился на скамью:

– Ну, Матоня Онфимьевич, не ожидал от тебя! Неужто ты проклятого этого Олегу не знаешь? Это ж не человек, это змей злоковарнейший, лютейший. А уж хитрость его змеиная давно нам известна. Вызнал все, сволочуга, и дураков наших ждал спокойненько. Откель вы, говоришь, шли-то? – Митря перевел злой взгляд на валяющегося на полу Матвейку.

– От Явдохиной корчмы, кормилец!

– И никуда не заходили боле?

– Что ты, батюшка!

Митря заходил по горнице, шумно втягивая ноздрями воздух:

– Значит, это из Явдохиной корчмы весть про вас улетела. Угу… По всему видать, человечишко там чужой завелся. Человечишко… Ага! Вот что, холоп, вставай-ка! Побежишь сейчас к Явдохе, скажешь…

Матвейкины шаги прогрохотали по ступенькам крыльца и стихли.

– Мудр ты, Митрий, – одобрил Матоня, – аки змей мудр!

– Подожди, Матоня Онфимьевич, мы еще сегодня дело одно сладим. Супротив истинного змея, Олеги! Ты сказывал, у тебя человечек ученый на примете имеется?

– Ну, учен не учен, не ведаю. А говорить красно умеет!.. А тебе зачем он?

– Не мне, Матоня Онфимьевич. Нам! Тверь, или Рязань, или еще какие земли человечек твой знает ли?

– Знает. Рязанский сам.

– То хорошо, что знает. Выманим-ка мы змея Олегу из Новгорода да прищучим, а?

Митрина идея Матоне понравилась. В самом-то Новгороде вряд ли смогут они что-то сделать против Олега. Да и как бы не он их первым ущучил. А вот подальше где… Да еще слух предложил пустить Митря, дескать, софийский человек Олег, по приказу Феофила-владыки, союза с нечестивыми татарами ищет, с тем и послан. Матоня аж от радости в ладони хлопнул. Слух такой сегодня же пустить распорядился было, да Митря отговорил – рано. Вот уедет Олег, тогда в самый раз будет.

Трещали в печи дрова. Хмурая ночь нависла над Новгородом. Скрывая звезды, поползли по небу черные тяжелые тучи. И лишь выглядывающий из-за туч желтый серп месяца изредка отражался в холодных водах Волхова.

На следующий день, ближе к обедне, Олег Иваныч, вернувшись с владычного двора домой, на Ильинскую, велел слугам готовить коней. Путь предстоял неблизкий – в Алексин, небольшой городишко на границе Московского княжества. Граница та была с Рязанью.

Посланец Рязанского князя – человек ученый, видно сразу – под видом монаха с утра уже прибыл к Феофилу. Ищет рязанский князь союза с Новгородом, ищет! Как в воду глядел Олег Иваныч. Да и как не глядеть – давно уж против Москвы Рязань действует, настроения рязанские известны. Вот бы откуда и хлеб привозить! Договоримся! Обязательно! Но пока тайно. Не следует зря Ивана Московского будоражить, вот обговорить все ладком, уж тогда…

Но к тому – дорога длинная. А первый шаг – вот он, сейчас. Утром порешили посадник с владыкой – ехать боярину Олегу Иванычу тайным посланником Новгорода к рязанскому князю. С самыми широкими полномочиями. Для пущей важности решено было и владычного секретаря, Гришаню, взять. Да тот сам напросился – Феофил за тайные дела платил щедро, а давно уж хотелось Грише домик свой завести да жениться. Известно на ком – на Ульянке. И на то и на другое деньги изрядные требовались. Так почему б не подработать в посольстве тайном?

Еле отстояв обедню, тронулись в путь. Под видом купцов. Десять подвод ехало: с кожами, с медом, с немецким сукном и с другим товаром. Олег Иваныч с ног сбился – оптом, где подешевле, купил – заодно и таким образом деньжат наварить, тоже неплохое дело. И не жадность никакая – деловой расчет новгородский. «Всех денег не заработать» – то московских лентяев пословица. Новгородцы издавна по-другому жили. Свободой, жилкой торговой, смекалкой.

Проехав по Славне, выехал караван через башенные ворота, стражники, пожилой с молодым – Кузьма с Онуфрием, – ворота закрыв, вслед каравану руками с башни махали, пока не скрылись подводы из виду за ближайшим лесом. Прохладно было, но ничего, солнечно – самый путь.