Чтение онлайн

Пока Ассад нашептывал в похожее на цветную капусту ушко слова ободрения, Эдди огляделся. Квартира судьи оказалась неплохо обставлена: новый кожаный диван и стулья, мраморный журнальный столик, заваленный глянцевыми журналами, на паркетном полу дорогой восточный ковер, полки уставлены книгами в кожаных переплетах. На стенах за стеклом вышивки — сложные геометрические узоры, вероятно, дело рук самой хозяйки. Легкий ветерок раскачивает тонкие шторы у балконной двери. Шум улицы на такой высоте едва слышен.

Ливиец похлопал хозяйку дома по внушительному заду, и она удалилась в спальню.

— Славная женщина, — сказал ливиец так, чтобы хозяйка услышала. — Не шибко умная, не писаная красавица, зато как доходит до дела — просто тигрица.

Оба его собеседника разом вздрогнули.

— Выпьете что-нибудь? — предложил Ассад, когда дверь в спальню захлопнулась. — Судья предпочитает джин, но я захватил шотландского виски. Простите за стрельбу. Рефлексы. Думал, это он.

— Заканчивайте спектакль, господин Ассад.

Несколько секунд все молчали. У ливийца все было написано на лице: ему неуютно, за ним следят, и, возможно, двое посетителей помогут выпутаться.

Плечи лоцмана поникли.

— Хорошо. Никаких спектаклей. — Он все еще говорил с легким акцентом, но уже как-то иначе. — Я в любом случае вляпался по уши, запираться смысла нет. Вы кто? Там, на корабле, я подумал, что ЦРУ.

— Почти, — отозвался Эдди. — Это Хали Касим. Меня зовут Эдди Сэн.

— Вы пытаетесь разобраться, что случилось с госсекретарем?

— Да. Хотя как-то само собой вышло, что мы заодно ищем Сулеймана аль-Джаму.

— Неудивительно. Его организация как спрут — в ливийском правительстве всюду ее щупальца. Они остаются в тени, прибирая к рукам министерство за министерством.

— А вы кто такой и чем занимаетесь?

— Меня зовут Лев Гольдман.

До Эдди дошло, словно обухом по голове треснуло.

— Боже… Моссад! По нашей информации, вы здесь уже пять лет.

— Нет, это только легенда. Я прибыл в Триполи полтора года назад. В Тель-Авиве считают, что аль-Джама собирается понемногу прибрать к рукам одну из североафриканских стран. Глубоко законспирированных агентов направили в Марокко, Алжир, Тунис и сюда, следить за тем, что творится в правительстве. Вскоре стало ясно, что цель аль-Джамы — Ливия, наших отозвали, один я остался.

— Значит, все эти женщины…

Гольдман заговорил еще тише:

— Жены влиятельных людей. Сидят дома в одиночестве. Старый трюк.

— Вы и правда работаете в порту?

— Через меня проходят все грузы: оружие, боеприпасы — словом, все, что ввозит аль-Джама, в том числе модифицированный Ми-двадцать четыре, который он купил в Пакистане. Его использовали для операций в горах Кашмира, на недоступных обычному вертолету высотах. Я понятия не имел, зачем им такая машина, пока не услышал о падении «боинга».

— Наши коллеги взорвали вертолет, — сказал Эдди, — и спасли сотню пленных, которые раньше служили в ливийском МИДе.

— Ходили слухи, что Гами после назначения устроил чистку, хотя официально сообщалось, будто все бывшие сотрудники ушли на пенсию или сменили работу. Впрочем, Ливия — полицейское государство. Сомневаться в официальной информации здесь не принято.

— Обсудим это позже. Сейчас надо вас вытащить. Агенты поджидают вас дома и на работе.

— Поэтому я тут.

— Как по плану должна завершиться операция?

— Вариантов несколько, но я ждал предупреждения. Сейчас действую по обстоятельствам. Я планировал напасть на судью, когда тот вернется, и забрать его машину. У меня есть электронный передатчик, который отслеживается через израильский спутник. По плану я должен забраться как можно глубже в южную пустыню и ожидать военного вертолета — он действует под прикрытием благотворительной организации, которая оказывает в Чаде помощь беженцам из Дарфура.

— Мы вытащим вас гораздо проще и быстрее, но двигаться надо прямо сейчас.

Едва Эдди замолк, зазвонил его мобильник. Он приложил трубку к уху, молча послушал и через несколько секунд сунул мобильник обратно в карман.

— Опоздали. Сюда едет полицейский фургон, и еще вертолет приближается. Сначала все оцепят.

— Отсюда есть потайной выход, на случай если судья вернется. Но выведет он нас не слишком далеко.

Эдди мгновенно принял решение.

— Разделимся. Хали, останешься со Львом. Отправляйтесь в посольство, только не в наше. Попробуйте в швейцарское. Любая нейтральная страна подойдет. Там отсидитесь, пока все не утихнет.

— А ты?

— Я их отвлеку. Лев, где тут ванная?

— Там, — Лев указал на дверь спальни.

Все трое вошли. Гольдман переговорил с женой судьи: она обвиняла его во всех смертных грехах, он пытался ее переубедить. Не обращая внимания на парочку, Эдди включил свет в ванной. Порылся в ящиках и быстро отыскал все, что нужно.

Сначала с помощью мусса он завил волосы в кудряшки, как у Гольдмана, и посыпал их тальком, чтобы получился эффект легкой проседи. Карандашом сгустил брови над переносицей, а с помощью туши для ресниц и туалетной бумаги изобразил легкую щетину.

Гольдман, видя манипуляции Эдди, мигом снял форменную рубашку лоцмана, а Сэн бросил ему свою.

Израильтянин вывел их из ванной в гардеробную. Не обращая внимания на непрекращающиеся вопросы хозяйки, он сдвинул ворох одежды на плечиках и отбросил полку с дурно пахнущей обувью — за ней обнаружился деревянный щит. Гольдман убрал его. Открылась щель шириной в полметра — она прошивала здание насквозь. За противоположной стеной из досок с залитыми штукатуркой щелями, очевидно, была соседняя квартира. Сквозь пару пыльных окошек пробивался тусклый свет.