Чтение онлайн

Броня «Орегона» не спасет от пушек «Сидры», не говоря уже о прямом попадании в борт нары «Стиксов». Хуан планировал подойти вплотную к ливийскому фрегату и высадить десант под прицелом артиллерии и ракет.

— И когда последний раз боевые корабли сходились так близко? — наконец поинтересовался Хэнли.

— Пожалуй, девятого марта тысяча восемьсот шестьдесят второго года, возле Хэмптон-Роудс, штат Виргиния.

— Ты о «Мониторе» и «Мерримаке»?

Хуан кивнул, и Макс возразил:

— У них вышла ничья, а нас она не устроит. Сам понимаешь: мы должны утопить «Сидру» сразу, как только отобьем госсекретаря, — иначе не сможем уйти. Не исключено, что мы подберемся незамеченными, но ливийцы вряд ли позволят нам просто уплыть, так ведь?

— Да, об этом я уже думал.

— Есть идеи?

— Нет, — беззаботно бросил Кабрильо. — Но говорю же, я думал.

— А что насчет отвлекающего маневра? Тут какие мысли?

— Никаких. Впрочем, атаковать все равно будем ночью, а до вечера еще куча времени — что-нибудь изобретем. Вот только…

— Что?

— «Сидра» — большой корабль, тонуть будет минут двадцать. Этого вполне хватит, чтобы расстрелять нас ракетами.

— Новости одна лучше другой, — заметил Макс со страдальческим выражением лица.

— Это еще не все. Придется посадить наших ливийских друзей в шлюпки. Нельзя оставлять их на борту во время боя. А значит, если что-то пойдет не так, спасаться с «Орегона» нам не на чем.

— Черт меня дернул поднять трубку, когда ты предложил мне работу! — наигранно воскликнул Хэнли.

— Командир, новый вызов.

— Линк?

— Нет, сэр. Лэнгстон Оверхолт.

— Спасибо, Моника. — Хуан нацепил гарнитуру и нажал кнопку. — Привет, Лэнгстон, это Кабрильо.

— Как самочувствие?

— Отлично. Только устал немного.

— А гости?

— Признательны и ненасытны. За день съели половину наших припасов.

— У меня для тебя информация. Новости есть?

— Тарик Ассад только что прибыл туда, где мои люди ищут могилу.

— Это тот, которого Каддафи объявил аль-Джамой?

— Да. Кстати, он, похоже, не ошибся. Мы помогли Ассаду бежать, а наш человек при этом едва не погиб.

— Едва не погиб? Кто?

— Хали Касим, руководитель службы связи. Ранен в грудь. Сэн доставил его в госпиталь, но о состоянии ничего не известно.

— Я передам послу. Он разберется.

— Благодарю.

— Значит, Гами ты больше не подозреваешь?

— Еще как подозреваю. Захватить самолет террористы могли и сами, но ведь была еще инсценировка аварии и стоянки бедуинов. Устроить такое под силу только высокопоставленному чиновнику, ну или просто очень влиятельному человеку, который пока держится в тени. Если наши подозрения верны и в правительстве полно людей аль-Джамы, то они могли вовремя предупредить террористов и те успели перевернуть все вверх дном.

— А возможно, Гами занимает важный пост в организации аль-Джамы. Тогда именно он приказал разобраться с упавшим самолетом и подстроил так, чтобы место аварии не обнаружили раньше.

— Вот именно. Не стоит забывать, что его предшественник, как и большинство бывших сотрудников министерства, оказались в лагере. Чистку мог устроить сам Гами, но мог и Каддафи.

— Поди разберись, — вздохнул Оверхолт. — Сколько мы ни предупреждали, вице-президент все равно собирается сегодня на прием по случаю открытия конференции. Он пройдет в доме Гами, соберутся почти все руководители делегаций.

— Зря.

— Согласен. Только ничего не поделаешь. Контрразведка предупреждала, что возможно нападение террористов, но вице-президент уперся.

— Вот идиот!

— Тоже согласен, однако дела это не меняет. С другой стороны, дом стоит на отшибе, а охрана будет та же, что и на завтрашней конференции. Их всех проверили. Даже если Гами и связан с террористами, думаю, прием пройдет нормально.

— Это еще почему?

— А ты бы устроил нападение в собственном ломе? Тем более что уже завтра все те же люди соберутся опять, да еще и пресса будет следить за каждым их шагом. Помнишь ведь, какой был эффект, когда убийство Анвара Садата показали чуть ли не впрямую? Если нападение и случится…

— Никаких «если», Лэнгстон.

— Если нападение и случится, — упрямо повторил Оверхолт, — то завтра или еще позже, во время конференции.

— Мне все это не нравится.

— Никому не нравится, да делать нечего. Все делегаты в курсе, что из-за участия в конференции рискуют жизнью — как в Триполи, так и у себя дома, — там взбесятся местные фундаменталисты. В наше непростое время быть президентом ближневосточной страны опасно, особенно если ты за мир. Они это прекрасно понимают, но не сворачивают на полпути — что уже говорит о многом.

Оверхолт резко сменил тему, показывая, что дискуссия окончена:

— Как продвигаются поиски госсекретаря?

— Похоже, мы взяли след. — Хуан уже сообщил о вертолете, который на секунду засек радар, и о своей теории, согласно которой Катамору держат на борту корабля. — Вероятно, она на фрегате «Залив Сидра», он же «Халидж Сурт». Мы как раз движемся к нему.

— Как планируешь поступить?

— Высадить десант, снасти госсекретаря и утопить «Сидру».

— И думать не смей! — взревел Оверхолт так, что Кабрильо вздрогнул. — Ты не потопишь корабль под флагом независимого государства. И десант не разрешаю высаживать.

— А я и не спрашиваю разрешения! — запальчиво бросил Хуан.

— Хуан, бог свидетель, если ты пустишь ко дну этот корабль, я добьюсь, чтобы тебя обвинили в пиратстве. Максимум, что могу позволить, — это узнать, действительно ли Катамора на борту. Дальше работа дипломатов и, возможно, военных.