Чтение онлайн

Постоял тот несколько мигов, затем неуклюже повернулся и пошагал, пошатываясь, прочь.

— Соль, — уже во всеуслышание сказал Кощег.

— Верно, — Василиса улыбнулась. — Но тебе, молодец, я и не стала бы загадывать настолько простенькую загадку. У этого, прибывшего из земель западных, видно за версту, что лоб у него толоконный.

Среди присутствующих раздались смешки.

— Следующий! — приказала Василиса.

В этот раз вышел высокий и чернявый молодец с чалмой на голове и глазами синими, как вечернее небо. Волос черный, сам смугл, но от взгляда тех глаз дух захватывало.

— Сивый жеребец во все царство ржет! — сказала ему Василиса.

В толпе снова рассмеялись, пока до последних зевак не дошло, что это не оскорбление прозвучало, а и есть загадка.

Молодец постоял, подумал, только головой покачал.

— У тебя будет еще одна попытка, но уже завтра, — сказала Василиса. Видать, гость из страны далекой чем-то тронул ее сердце. — Может, ты ответишь, молодец? — спросила она и посмотрела на Кощега.

Тот хмыкнул.

— Было бы что отвечать, девица, — и проговорил скороговоркой: — Гром гремит, гроза трясется, петух на курице несется.

Снова кто-то в толпе будто мерин заржал.

— Вот! — Кощег указал в сторону хохочущего парня с рыжими кудрями.

Василиса нахмурилась и даже ножкой топнула.

— Может, выйдешь сюда?

Кощег покачал головой.

— Не серчай, царевна, но я пока не выбрал ради кого готов проститься со свободой молодецкой. Коли хочешь мне загадку загадать, говори так, я отвечу.

— Дерево мировое упало и нынче на земле лежит, но не мертво оно, растет, цветет. Что это?

— Река, конечно, — ответил Кощег, ни на миг не задумавшись, и, поклонившись, пошел восвояси.

Василиса нашла взглядом Злату, та лишь руками развела и поспешила за новым знакомцем.

— Кощег!

Тот и не думал никуда уходить. Стоял и ждал ее в десятке шагов от шатра с жар-птицами.

— Если прочие царевны испытывают женихов похоже, я, признаться, буду разочарован.

Злата руки в боки уперла и ножкой топнула, совсем как недавно Василиса.

— А ты, значит, такой особенный?! Все испытания для тебя — что орешки? — возмутилась она.

Кощег повел плечом.

— А вот, — Злата ухватила его за рукав и потянула. Кощег повернулся в нужную ей сторону. Злата рукой махнула. — Гляди! Видишь терем высокий? — там в оконце у самой крыши сидела Любава. — Кто из женихов доскочит и в уста сахарные царевну поцелует, тот и назовет ее своей суженой.

— Пойдем-посмотрим, — ответил Кощег.

Когда подошли, аккурат выпала очередь пытать судьбу усатому чужестранцу, о котором сестрица рассказывала. Как там его? Элод? Злата уж и не помнила. Статный витязь и… пожалуй, красивый, пусть сама Злата не хотела бы такого себе в мужья. Она вообще замуж не собиралась.

Отъехал молодец подальше, разгорячил коня и дал рыскача. Взвился конь ввысь, всего бревна до оконца заветного не дотянул.

— Сдается мне, царевна не столько всадника, сколько коня его испытывает, — проронил Кощег. — Но… — он усмехнулся. — Отчего бы не похвастать удалью? Кляча мой иных не хуже.

Взлетел он на коня, ударил в бока. Понесся тот черной молнией, у Златы же сердце защемило. Вот копыта высекли искры из каменной мостовой. Вот помчался конь по стене терема будто по земле. И сомневаться не приходилось, что оконца Любавы он достигнет, а значит…

Злата расслышала как вскрикнула сестрица, словно в миг рядом с ней очутилась. Не доскакал черный конь того же бревна, что и чужестранец, на дыбы взвился, развернулся на задних ногах да прыгнул высоко-высоко, струной вытянулся. И сига не прошло встал рядом со Златой. Кощег слетел с седла, подбоченился, на нее с хитрой искрой в глазах посмотрел, усмехнулся и молвил:

— Неужто и остальные не выдумали ничего более интересного, чем песню сложить али рассмешить?

Злата губу прикусила. Именно такие испытания придумывали Гордея и Забава.

— Когда я стану женихов перебирать, уж точно иное испытание придумаю, — бросила она. — Будут претенденты со мной самой биться на ристалище. Не сомневайся, легко не дамся!

— Верю! — Кощег протянул в ее сторону раскрытые ладони. — Не сердись на меня, душа-девица. К тому ж ни к чему тебе скоморошеством заниматься. То царевны дурят, однако царям многое дозволено, — голос его изменился, глуше став, — пусть и не всем.

— С чего ж мне так дурить не дозволено? — поинтересовалась Злата. — Кто я по-твоему?

— Боярская дочь аль воеводская. Все во дворце царском знаешь, со многими знакома, наверняка и с царевнами дружишь, иначе не обижалась бы на мои слова. Да только ума и смелости в тебе побольше.

Злата собралась ответить, но не успела. Запели трубы, возвещая приход на двор царя-батюшки.

— А вот и тот, к кому я с вестью направлялся, — заметил Кощег и, сунув Злате повод своего коня, пошел вперед, не обращая ни на кого внимания.

Стража, может, и хотела не пустить наглеца, но замерли дружинники, даже шага в сторону Кощега не сделав. Да и сам царь Горон с лица спал и за грудь схватился.

— Ты?! — прохрипел он.

— Я, — произнес Кощег вроде и голоса не возвышая, но так, что все услышали. Гомон и разговоры вмиг стихли, обрушалась на царский двор мертвая тишина. — Чего же ты, царь Горон, слова не держишь?

— Никогда не давал я слова ни тебе, ни хозяину твоему! — вскричал царь, да только голос его дал изрядного петуха.

— Хозяину?.. — Кощег усмехнулся. — Не давал? Может, и не обещал ты отдать в зачарованную чащу одну из дочерей своих, вот только тем, что язык распустил и небылиц навыдумывал, мне руки развязал. С вами, человечишками, иначе не выходит. Если не бить вас, так и норовите на шею сесть и ножки свесить! Ну вот и знай: даже если выдашь ты дочерей замуж за первых встречных, меня то не остановит. Не подчиняюсь ни я, ни… кхм… хозяин мой людским законам.

Договорив, громко свистнул Кощег. Конь рванулся, но не вперед, а назад, уздечку с себя скидывая и оставляя повод в руках Златы. Кощег отсутствия узды не заметил, вскочил на коня и растаял в воздухе словно его и не было.