Кошка колдуна, Астахова Людмила Викторовна

Кошка колдуна

на обложку

Астахова Людмила Викторовна

Шрифт:

«А и в самом деле, чо так неласково?» – подумалось мне со зловещей иронией. Хийса, похоже, испытывала примерно те же чувства, с поправкой на первобытную искренность.

Вижу, ловок ты таиться! Чародейские покровы Не обманут очи хийси. Чую кровь потомков Дану. Назовись, покуда дышишь!

Я бы отозвалась, если бы такое страховидло спросило. Само бы по себе получилось, но я и не потомок Дану. Однако же Диху за нерифмованным словом в карман не полез:

О женщина, благословленная многими дарами: Даром мудрости, даром сладких речей и даром гостеприимства. Коли ведомо тебе имя моего рода, Разве не довольно тебе этого знания? Я пришел забрать то, что принадлежит мне по праву, По праву родства и по праву данного слова. Смеешь ли ты мне препятствовать?

«Чего-чего? По праву родства? Кого с кем?» – Вопросы набросились на меня, точно гнус в летней тундре. И кружились, и роились, и кусались. В это же невозможно поверить, чтобы Диху и я…

Не к лицу тебе, охотник, Отбирать мою добычу. В Эрине свои законы, Здесь же, в Хийтоле, – иные. Должно вежливым быть гостю.

Замечание Лугову сыну не понравилось. Я-то уже ученая, я его кривые ухмылки, не сулящие ничего доброго, разучила все до единой.

«Диху, миленький, отбери добычу, пожалуйста! – мысленно умоляла я сида. – Сам же сказал про родство. Я слушаться тебя буду, честно-честно. Забери только от этой жуткой старухи. Поторгуйся там или поколдуй! Ты же умеешь!»

И то ли опять мысли мои прочитал, то ли просто решил не ссориться с духом, который на своей земле всяко сильнее пришельца, но мой ирландский гм… родственник согласился на компромисс.

Упрямство не к лицу тебе, о женщина. Но коли требуешь, назовусь тебе. Нетрудно сказать, кто я. Я – сын Луга Многомудрого, названный Покровителем очагов, Хозяином огня, что согревает смертных. Еще зовусь я возлюбленным Кайлих и отцом прекрасной Этне. Управителем в Доме Двух Чаш называли меня, –

сообщил Диху, не скрывая гордости.

«Ага! Так вот ты какой – хозяин заводов, газет, пароходов! Дом Двух Чаш, говоришь? Как же, как же, помню-помню. Вот свезло». В ирландском эпосе все герои настолько неоднозначные личности, один другого «краше». И там точно был какой-то Диху.

Но не много правды в таком прозвании. Желаешь ли сразиться со мной или состязаться в мудрости?

«Начинается!» А то я не знаю, как у них там в эпосах принято соревноваться: сейчас ка-а-ак начнут загадки загадывать, а в промежутках между раундами похваляться доблестями. А мы с Прошкой мерзни. Хотя, справедливости ради, сида моего стоило поблагодарить за три волшебных зерна, научивших пониманию здешней речи. Да и моих институтских преподавателей, влюбивших меня в Калевалу, Старшую и Младшую Эдды и ирландские саги. Язык хийсы я понимала почти дословно.

Мудрецу задам задачу, Дам загадку чародею. Назовешь мое ты имя – Отпущу тогда ербезьку. За арбушку крови Дану Рассчитаешься иначе! –

молвила монстриха важно.

«Ербезьку отпустишь, а… а меня? В смысле, арбушку! Со мной что будет?» – перепугалась я. Оставалось лишь надеяться на сидову бессмертную смекалку.

Нетрудно разгадать твою загадку, о женщина, Меняющая облик, госпожа лесных чертогов. Ошибусь, если назову тебя Сюэтар, матерью сорок и воронов, Или Хонготар, хозяйкой сосен, хоть вы и в родстве. Третье же имя воистину твое. Керейтар, золотая дева, Какой платы желаешь ты, Мать Лисиц? –

с этакой притворной ленцой произнес он.

Какой у меня все-таки умный хозяин и… э-э-э… родственник. Видит дедушка Луг, мне просто несказанно повезло. Керейтар? Мать Лисиц? Впрочем, против лисиц я ничего не имела, по крайней мере, до тех пор, пока они не начнут глодать мои косточки.

Хийса с достоинством приняла свое поражение и даже улыбнулась, проворковав:

Что же, нет нужды, пожалуй, В поединке чародейском. Вижу, ты мудрец изрядный! В дом Керейтар ты пожалуй, Не побрезгуй угощеньем. После станем торговаться.

И эти два реликта доисторических эпох, как ни в чем не бывало, едва не под ручку, направились к землянке. Угощаться, а после торговаться за наши с Прошкой жизни, в основном, за мою арбушкину жизнь.

– Э… а-а… э… – просипела я им вслед, что в переводе означало: «Эй вы, чудики, а как же я?»

Я была в ужасе, я была в отчаянии, потому что это только в адаптированных для современных детей народных сказках добро торжествует, а герой спасается. В настоящих – для героя все может закончиться мучительной смертью – горло перегрызут или суп сварят.

Вот не сторгуется Диху за арбушку, паче того, проиграет этой Лисьей ведьме в эпическом споре, и завтра меня подадут на пир с хрустящей корочкой под брусничным соусом. Вдруг наша Керейтар поджидает Сюэтар и Хонготар на мясную вечеринку?

Слезы сами потекли по холодным щекам, когда я представила себя в качестве главного блюда хийсы.

И тут моя сосна-тюремщица решила сменить диспозицию. А может, устала держать нас с Прошкой сразу в обеих «руках»? Ветки задрожали, ствол заскрипел, и словно волна прокатилась от корней до самой верхушки – это сосна прикатила ко мне уже выкупленного «ербезенка». Нас на мгновение освободили, и тут же ветви сплелись плотно и густо, а мы с Прошкой оказались внутри кокона. Все новые и новые хвоинки-иголки прорастали прямо под нашими изумленными взглядами.

– Хийса нас согреет, – уверенно заявил Прохор, но придвинулся поближе. – Чтобы мы не померли на морозе, пока они с Тихим станут миловаться.

– Торговаться, ты хотел сказать?

– Один хрен, – махнул рукой подросток. – Не боись, Катюха, наш эринец небось корнем силен.

– В каком смысле?

Я по-прежнему не понимала, к чему клонит мальчишка.

– В том самом, – хихикнул он. – Слышишь, нет?

И я услышала какие-то сдавленные стоны и вскрики совсем рядом.

– Это они? А что они делают?