Чтение онлайн

Случилось это в середине ноября 1946 года, когда надзирательница, злобно усмехаясь, втолкнула ее в эту камеру. заявив:

— Ну вот, теперь вы можете от души потолковать о своем любовнике!

Так начала свой рассказ Сюзанна автору этих строк.

— Нет, нет, пожалуйста, не делайте этого... Я не выдержу пребывания с этой женщиной в одной камере, — умоляет «Кошка» надзирательницу.

Злобная усмешка снова появляется на костлявом лице надзирательницы.

— Ну-ну, к чему такая привередливость, Каррэ! Будьте рады, что у вас появилась возможность обменяться постельными тайнами об этом боше! Ха-ха-ха...

Дверь захлопывается, и «Кошка» с Сюзанной остаются одни. Молча стоят они друг против друга.

— Мне очень жаль, — первой прерывает молчание Сюзанна. — Мне, действительно, жаль, но это не моя вина, что нас поместили вместе.

«Кошка» с трудом пытается взять себя в руки.

— Вина?! Во всем виноваты только вы! Вы разрушили мою жизнь, украли у меня любовь Хуго, а теперь появились здесь, чтобы посмеяться надо мной.

— Вы не правы, мадам, — отвечает Сюзанна спокойно и смотрит на «Кошку» печальными глазами, которые уже давно отвыкли от слез.

— Я боролась за Хуго, как и каждая женщина за мужчину, которого любит. И я тоже потеряла его, как и вы... Время оказалось сильнее нашей любви. Поймите, наконец, мы обе окажемся скоро перед судьями, которые не знают пощады. И нас осудят. Только потому, что мы любили обе — и вы, и я. Наше преступление заключается в том, что мы любили немца. Полагаю, мадам, что мы не должны разыгрывать спектакль, которого они, скорее всего, от нас ожидают...

Она садится на нары к «Кошке». Та отворачивается от своего смертельного врага.

Обе долго молчат, уставившись в грязную стену камеры. Понемногу муки ревности у обоих утихают.

— Думаю, что вела себя грубо по отношению к вам, когда вы приехали в Париж навестить Жана, — говорит «Кошка».

Сюзанна горько улыбается.

— Да и я была не слишком любезна с вами, когда мы позже разговаривали по телефону в тот день, когда Хуго пришел ко мне.

— Ах, об этом нужно сейчас забыть, — отмахивается «Кошка» и мечтательно добавляет: — Как я вам завидую, Сюзанна, что Хуго вас так любил...

— О, не говорите... — Сюзанна смущенно краснеет. — Поверьте мне, Матильда, Хуго очень вас уважал. Он часто вас вспоминал и очень упрекал себя, что послал вас в Англию, поставив, сам того не желая, в трудное положение... Он часто думал и говорил о вас, больше, чем мне хотелось.

На глазах «Кошки» появляются слезы. Она не чувствует холода камеры, не замечает окружающую грязь. На душе ее становится легко, тело наполняет приятная теплота. Робко кладет она руку на плечо сокамерницы и произносит:

— Спасибо, Сюзанна... Простите мое тогдашнее поведение...

Сюзанна молча смотрит на нее, и в ее взгляде появляются понимание и доброта.

— Да ладно, — шепчет Сюзанна и протягивает свою руку Матильде.

Когда через некоторое время их помещают в разные камеры, между ними уже установились мир и дружба. Чувства эти они сохранили и позже, не давая в ходе процесса никаких показаний, которые могли бы повредить друг другу.

4 января 1949 года следствие было закончено. Матильда Каррэ, «Кошка», предстала перед судьями, которые все были участниками движения Сопротивления и приговор которых был однозначен еще до начала процесса.

Французская общественность с волнением следила за сенсационным процессом. Сообщения о нем печатаются в газетах крупными буквами:

«Шпионка абвера «Кошка» выдала 35 патриотов!» — пишет «Либерасьон».

«Оставшиеся в живых узники лагеря смерти обвиняют «Кошку», — вторит ей «Орор».

«Мадам Каррэ — вторая Мата Хари!» — утверждает «Фигаро».

Пресса беснуется. Общественность требует головы «Кошки». Вся накопившаяся ненависть, злость и ярость обрушиваются на женщину, бывшую в свое время живым символом Сопротивления и любви к Отечеству.

Зал, где проходят заседания особого суда, наполнен до отказа. Председатель зачитывает обвинительное заключение.

Час проходит за часом. Свидетели дают показания против «Кошки». Час за часом на нее накатываются волны ненависти и презрения. Но Матильда высоко держит свою голову. Кажется, что все обвинения от нее отскакивают...

Но вот обстановка немного меняется. В зале раздается голос разума— спокойный, четкий и деловой. Это голос полковника Ашара, начальника Второго бюро генерала де Голля в Виши. Голос человека, который имеет все основания осудить изменницу.

Полковник Ашар высказывает мнение, что «Кошка» была пламенной патриоткой и тысячу раз рисковала своей жизнью ради Франции. И только один раз она оступилась. В течение очень непродолжительного времени. Разве может это идти в сравнение с ее неоценимыми заслугами перед союзными секретными службами, с которыми она тесно сотрудничала в течение целого года? Нет, — подчеркнул полковник, — «Кошка» могла оступиться, но несмотря ни на что она остается женщиной, достойной восхищения.

Медицинский эксперт доктор Ойер дает развернутое психиатрическое заключение, речь в котором идет о ее инстинктах и сексуальных излишествах.

— Это просто смешно! — протестует «Кошка», женская гордость которой затронута. — Господин доктор Ойер обследовал меня не более трех минут, в течение которых поглядывал на меня с любопытством и задавал интимнейшие вопросы, как я полагаю, с намерением свести все к альковным приключениям вместо рассмотрения вопроса о шпионаже.

— Вы что же, намерены отрицать, что имели с Блай-хером интимные отношения? — строго спросил председатель суда.

— Как бы вы поступили на моем месте, господин председательствующий, если бы были женщиной? — отпарировала «Кошка».