Чтение онлайн

– А к какому пласту принадлежит Эверетт Белдер, к «драгоценной породе»? – спросила Берта.

– Нет. Эверетт был одним из моих счастливых шансов. Он был большим пластом более чем среднекачественной руды.

Берта зажгла другую сигарету.

– Мне захотелось снова его увидеть, – сказала Долли Корниш, – и я рада, что сделала это.

– Вы решили его вернуть? – спросила Берта.

Долли Корниш покачала головой. Ее глаза глядели грустно и задумчиво.

– Он изменился.

– Как?

– Я говорила, что он пласт более чем среднекачественной руды. К несчастью, ему когда-то пришла в голову мысль, что он – «драгоценная порода». Он все время пытается быть чем-то не тем, что есть на самом деле. Это его погубило.

– Возможно, вы могли бы спасти его, – заметила Берта.

Долли Корниш улыбнулась, и это сказало больше, чем слова.

– Хорошо, – произнесла Берта. – Вы облегчили душу, высказав все. Теперь поговорим о миссис Белдер.

– В среду утром она позвонила мне. Она даже не дала мне вставить ни одного слова. Было похоже, что она заранее хорошо продумала, если не выучила свою речь. Она сказала: «Я все о вас знаю, миссис Корниш. Не изворачивайтесь и не пытайтесь лгать. Вы думаете, что можете повернуть назад стрелки часов, но вам это не удастся. Он мой, и я намерена удержать его. Уверяю вас, что могу быть очень опасной, и боюсь, что вы вынуждаете меня принять крайние меры».

– Вы что-нибудь ответили? – спросила Берта, когда Долли Корниш на мгновение замолчала.

– Я пыталась, но только заикалась и запиналась. Она не обращала на меня никакого внимания. Она подождала только секунду, переводя дыхание, продолжила, и слова ее ужаснули. Она сказала: «Я не из тех женщин, которые останавливаются на полпути. В моем доме жила одна девица, которая за моей спиной пыталась строить глазки моему мужу. Спросите ее, что случается с людьми, которые думают, что могут пускать мне пыль в глаза».

Губы Долли Корниш слегка задрожали, потом плотно сжались.

– И это все? – спросила Берта.

– Еще был дикий, полуистеричный, враждебный хохот. Вы не можете себе представить. Это надо слышать.

– Кто повесил трубку – вы или она? – перебила Берта.

– Она.

– И что после?

– Я была настолько шокирована, что сначала не могла ничего ни делать, ни думать; потом я все же положила трубку. Меня трясло.

– Если бы вы были настолько невинны, как утверждаете, – сказала Берта, – вы бы не приняли это так близко к сердцу.

– Поймите, миссис Кул. Я хочу быть с вами честной. Эверетт был моим счастливым шансом. Если бы я осталась с ним, когда мне представлялась возможность, я смогла бы оградить его от вырождения. Я хорошо знала его силу и слабость.

– Почему же вы не сделали этого? – поинтересовалась Берта.

– У меня изменились представления о жизни. С течением лет я поняла, что в этом мире все грызутся, как собаки, и я решила, что должна вернуть себе Эверетта.

Если бы он остался таким же, как был, если бы я увидела, что у него те же стремления… да, я знала, что он женат, но я решила, что верну его.

– А совесть вас не мучает? – спросила Берта.

– Думаю, что мучает.

После нескольких секунд молчания Берта сказала:

– Вы не повторяете точно слов той женщины, а даете их интерпретацию.

– Думаю, что я правильно передала наш разговор. Его точный смысл, который она хотела до меня донести. Он просто врезался мне в память.

Берта Кул хладнокровно взяла еще одну сигарету, закурила, глубоко затянулась и выпустила дым.

– Что случилось с той женщиной?

– Она сказала, чтобы я узнала, что случается с людьми, которые хотят пустить пыль в глаза… а потом я прочла о найденном в погребе теле горничной.

Берта осторожно произнесла:

– Вы почувствовали себя в аду, не так ли?

– Как хорошо мне известно это чувство, – печально призналась Долли Корниш.

– Если вы расскажете вашу историю, это будет выглядеть так, как будто вы разбили семейный очаг Белдера и толкнули миссис Белдер на самоубийство, либо… – Берта замолчала, чтобы взглянуть на миссис Корниш пронзительными глазами, в которых светилось обвинение.

– Или?

– Или убили ее.

Долли выпрямилась в кресле, на лице у нее было удивление и негодование.

– Миссис Кул, о чем вы говорите?

– Если вы убили ее, вы бы вели себя примерно так же, а если нет, то не обязательно придерживаться дипломатического этикета. Вам стало легче, когда вы узнали, что она мертва?

Долли открыто встретила изучающий взгляд Берты:

– Да.

Берта отвернулась и посмотрела, как дым поднимается с конца сигареты, зажатой между ее пальцев.

– Хотелось бы не слышать всей этой истории, – проговорила она.

– Почему?

– Мне нужно пойти к сержанту Селлерсу, а у меня нет никакого желания идти к нему сейчас.

– Почему?

Берта устало поднялась.

– Придерживаясь жизненной теории вашего друга, Селлерс получает не более двадцати долларов за тонну в пересчете на руду, но каждый раз, как только дела начинают идти в гору, он воображает себя «драгоценной породой».

Берта направилась к двери.

– Во всяком случае, миссис Кул, – произнесла Долли Корниш, – мужчины всего лишь мужчины. Мы должны примириться с их слабостями.

Берта обернулась в дверях и оценивающе оглядела Долли.

– Вы очень мило сыграли этот трагический спектакль, моя дорогая. Я не возражаю, если это только практика, но мне было бы чертовски неприятно, если вы думаете, что я попалась на удочку.

Когда Берта вернулась, в офисе ее ждал Эверетт Белдер. Он вскочил, как только она открыла дверь в приемную, не дав ей времени даже взглянуть на него, и обратился к ней:

– Миссис Кул, я очень виноват перед вами. Я хочу принести вам свои глубокие извинения.