Чтение онлайн

– Ну что, хватит с тебя на первый раз?

– Можно было бы и добавить! – вставил Тимофей.

– Заткнись, здесь я решаю! А ты, – Тайна почувствовала, как в плечо ей уперлась жесткая ребристая подошва, – веди себя тихо и не забывай, кто тут главный! Ладно, парни, уходим, а то здесь воняет…

Послышались гулкие шаги, и Тайна осталась одна. Кое-как, придерживаясь за стену, она поднялась на ноги. Колени дрожали, тело налилось слабостью, а перед глазами плыло.

– Ну ладно же, – пробормотала Тайна, вытирая губы тыльной стороной ладони. Она чувствовала горький привкус во рту, видела неприглядную лужу посреди лестничной площадки, но при этом не помнила, как и когда ее стошнило. – Я до тебя еще доберусь…

С сожалением взглянув на сгоревшую книгу – Ринат, конечно же, огорчится, – Тайна медленно спустилась на второй этаж. Котельная понемногу наполнялась звуками: дети, попрятавшиеся, когда староста вышла на охоту, один за другим покидали свои убежища. То и дело хватаясь за стену, девушка побрела к фонтанчику с питьевой водой – влажной цементной тумбе, установленной в конце коридора, за туалетами. У фонтанчика никого не было. Тайна повернула скрипучий вентиль и склонилась над вертикальной струей. Полоща рот и сплевывая в чашу, девушка ощущала, как слабость постепенно отступает и колени перестают дрожать. Прикосновения Максима были сокрушительными, но, кажется, проходили без последствий, как удар электрошокера.

– Что, досталось?

Тайна повернулась на голос и увидела Дарьяну. Бледная, с темными кругами под глазами и тоненькими, словно кукольными, запястьями, выглядывавшими из рукавов платья-балахона, она казалась хрупкой, почти невесомой.

– Так, ерунда, – отмахнулась Тайна и закрыла кран. – Ринат сказал, тебе можно доверять.

– Никому нельзя доверять, – наставительно произнесла Дарьяна. – В этой котельной – никому.

– Но я все-таки рискну, – сказала Тайна. – Значит, ты видишь будущее?

– Бывает иногда.

– И ты видела, как я сражаюсь с директором.

– Да. Ты проткнула его ножом, – Дарьяна сделала выпад, словно играла в мушкетера, – и он умер.

– Понятно… – протянула Тайна. – А ты знаешь еще что-нибудь про мое будущее?

– Да, сегодня я видела сон. Ты тоже умрешь. Еще не сейчас, но скоро. Будет очень много крови, и ты в ней захлебнешься.

Тайна молча посмотрела на девочку, пытаясь понять, что у той на уме. Дарьяна стояла, покачиваясь из стороны в сторону, словно готова была прямо сейчас провалиться в транс.

– А твои сны всегда сбываются? – уточнила Тайна.

– Нее… – вздохнула Дарьяна. – Недавно мне приснилось, что на завтрак дали омлет с грибами. А вместо этого снова была овсянка…

– Ну, тогда ладно, – сказала Тайна, немного расслабившись.

Перспектива захлебнуться в крови ее совершенно не радовала. Кроме того, пророчество Дарьяны напомнило Тайне видение, посетившее ее в комнате смеха, – зал с темными нишами в стенах и потоки крови, льющиеся с потолка. Могло ли быть, что эти два видения – ее собственное и Дарьяны – говорили об одном и том же?

– Тебе надо действовать очень быстро, – проговорила Дарьяна, в упор глядя на Тайну. – Пока Иван Николаевич не разобрался, кто ты такая на самом деле.

– А кто же я, по-твоему, такая?

– Ты – крупная рыба. Очень крупная. Директор тоже большая рыба, но не такая, как ты. Он испугается, если поймет.

– Это я ничего не поняла, – призналась Тайна.

– Крупная рыба ест более мелкую, чего тут непонятного? – нетерпеливо произнесла Дарьяна. – Проблема в том, что ты совсем неопытная. Но мы все равно в тебя верим.

С этими словами девочка развернулась и пошла прочь, что-то напевая и слегка подскакивая на ходу, так, словно играла в воображаемые классики.

Тайна пожала плечами и направилась в свою спальню. Едва она переступила порог, к ней кинулась Маша.

– С тобой все в порядке?! – Девочка вцепилась в Тайну, обняв ее за талию и чуть не сбив с ног. – Они ничего тебе не сделали?!

– Успокойся, все хорошо. Что случилась?

– Я услышала, что Лена решила проучить новенькую. Она везде тебя искала и сюда тоже приходила. Все попрятались, а я хотела пойти тебе на помощь, но испугалась. Я должна была пойти, прости! Ты, наверное, больше не захочешь со мной разговаривать… – Глаза Маши начали наполняться слезами.

– Не выдумывай, – сказала Тайна, твердо отстраняя девочку от себя. – Что я тебе сказала, когда уходила?

– Чтобы я сидела в спальне, – произнесла Маша, надрывно всхлипнув.

– Ну вот. Ты все правильно сделала.

Потрепав Машу по голове, так, что шапочка съехала набекрень, Тайна легла на скрипнувшую пружинами койку и закрыла глаза. Она собиралась привести мысли в порядок и решить, как действовать дальше, но прикосновение Максима вытянуло из нее всю энергию. Сама не заметив как, Тайна задремала.

– Просыпайся, а то на репетицию опоздаем! Лена терпеть не может, когда кто-то опаздывает!

Тайна разлепила глаза и увидела Машу. Девочка выглядела довольной, пряча хитрую улыбочку. «Что-то новенькое», – подумала Тайна, зевая и потягиваясь.

– Смотри, что я нам раздобыла! – сказала Маша, доставая из-за спины кусок черного хлеба. – Давай поделим пополам, как подруги?

– Давай, – согласилась Тайна. – Где ты его взяла?

– Это Витька спрятал, ну тот, который с собачьей головой, – сообщила Маша, разламывая сухарь на две части и вручая большую Тайне. – Он все время заначки делает, а потом про них забывает. Мне пауки сказали, где надо искать!

Похоже, хлеб пролежал в укромном месте не один день, но Тайна с удовольствием съела пахнущий пылью сухарь и поднялась с кровати.

– Ладно, идем на репетицию. А то и вправду опоздаем…

В хоровом классе собрались все детдомовцы, включая членов Полуночного клуба, не хватало только старосты. Дарьяна и Ринат сидели в разных концах класса, зато Артем, Максим и щеголявший пластырем Тимофей сбились в кучку. Малышня, носившаяся по классу, держалась от них подальше, как будто эту троицу окружало облако ядовитого газа. На подоконнике сидели еще две девочки, с которыми Тайна познакомилась на заседании Полуночников – Дина, подозреваемая в краже печенья, и Лиля, страдавшая насморком. Первая откровенно подлизывалась к старосте, а про вторую Тайна вообще ничего не могла сказать: представляясь, Лиля заявила, что умеет делаться невидимой, а на чьей она стороне, было непонятно.