Чтение онлайн

Затаившийся на ветке киборг моргнул, ожидая, когда мозг привыкнет к новой картинке. Процессор успешно обрабатывал ее с первых же секунд, выводя на сетчатку бесконечную бегущую строку статистики. Если бы киборга привел сюда приказ, то для начала операции этого хватило бы.

Но приказа не было.

Отсюда геологическая база была как на ладони. К тому же нависающие над поляной ветки корабль выжег при посадке.

Не многовато ли для геологов на пустынной планете? Микробиологи точно знали, что бояться тут некого. А эти как будто получили задание накануне высадки. Или вообще не получали.

К тому же у людей вроде бы не принято разбрасывать мины просто ради спокойствия, и в магазине туристического снаряжения их точно не купишь.

Один из промежутков показался киборгу подозрительно большим, и он слегка подкорректировал траекторию. Возможно, сапер устанавливал мины в произвольном порядке. А возможно, разместил на «пустом» месте иную ловушку, ускользнувшую от сканера.

Сохранив информацию, киборг ловко и бесшумно спустился, уверенно спрыгнув с последней ветки метрах в трех от земли. Для подобной акробатики его пол и внешний возраст почти не имели значения – и молодой мужчина, и упитанная тетенька без проблем проделали бы то же самое, задействовав лишь пять – десять процентов миоимплантатов. Мышечная ткань киборгов сама по себе выдерживала куда большие нагрузки, чем у среднего человека,– как и все прочее. Гены для них отбирались из сотен тысяч проб, взятых у спортсменов, долгожителей, просто крепких и здоровых людей – либо, напротив, интересных мутаций. Но мутанты всегда ущербны в чем-то другом, а химерный генотип стал концентратом врожденной силы и выносливости.

Датчики были наименьшей помехой: достаточно двигаться медленно-медленно, в темпе здешнего мха, и они не сработают. Но в сочетании с минным полем, которое хочется пройти как можно быстрее, это создавало для человеческой психики определенные проблемы.

Киборг в отличие от человека мог не опасаться, что тело его подведет. И, предоставив ему выполнять программу, продолжил присматриваться к базе и размышлять.

Геологи не понравились ему с первого взгляда, точнее слова. Они врали. Не так, как его люди – люди постоянно врут, зачастую неосознанно,– но пять – десять процентов против семидесяти – восьмидесяти нормы совсем никуда не годились.

Пришельцы лгали и знали это. Более того, они хотели обмануть, а не выкручивались от безнадежности. Особенно хорошо это было заметно по женщине – они эмоционально активнее, и мимика у них более выразительная. Киборг еще не до конца разобрался в психологических заморочках людей насчет полов, но пока что его поведение не настораживало ни ХУ-, ни ХХ-особей. Странно, но чем меньше он прибегал к программе имитации человеческого поведения, тем адекватнее его воспринимали. Атавизм, безусловные рефлексы, как-то проскользнувшие сквозь сито генной инженерии? Или когда программа раз за разом подсказывает тебе, в какой ситуации надо улыбнуться, а в какой нахмуриться, это в конце концов становится привычкой? А может, и закачанные в базу данных воспоминания когда-нибудь приживутся, станут «своими»? Но пока что киборг четко знал, что привнесено извне, а что было на самом деле. К тому же информацию с имплантатов всегда можно перелить на компьютер, а с «нажитой» памятью так не получалось – разве что специально все записывать, но тогда база забьется доверху уже через неделю.

Под ближайшим куполом оказался универсальный катер, пригодный как для безвоздушных, так и для атмосферных полетов. Для планетарной разведки флайер был удобнее – легче, проворнее, сядет где угодно,– но в принципе сойдет и катер, особенно если приходится возить тяжелое оборудование.

А вот под вторым…

Киборг задумчиво обошел вокруг «невидимки». Ухоженный, но поцарапанный и помятый катер явно не раз побывал в бою. Может, эти типы обычные геобраконьеры? Однако искать что-то ценное на Степянке – все равно что забрасывать удочки в придорожную лужу.

Разбираться в человеческих мотивах-поступках и самостоятельно принимать решения оказалось куда сложнее, чем тупо выполнять приказы. Или не выполнять.

Киборга более чем устраивало его нынешнее положение. И ему очень не хотелось, чтобы фальшивые геологи все испортили.

Просыпаться среди ночи всегда неприятно. Когда же тебя выбрасывает из постели дикий вой за стенкой модуля, это становится неприятным втройне. Настолько, что возникает бешеное желание схватить виновника за горло и хорошенько врезать между глаз – так, чтобы из них искры посыпались.

Впрочем, столкнувшись с Винни в коридоре, капитан замешкался с высечением искр. Их вполне заменяли два зеленоватых луча из окуляров ПНВ [43] .

– Это сигналка сработала! – азартно выкрикнул пилот, с грацией носорога проносясь мимо замершего Сакаи.– Щас как поджарим гадину…

– Не вздумай! – опомнившись, крикнул ему вслед Роджер.– Живым брать!

– Твою растакую мать! – выдохнул Винни, разворачиваясь. На бросок обратно в комнату и выдергивание из чехла тяжелого станнера у него ушло секунды четыре. Но капитан был прав: пленника можно и допросить, и обменять потом, если что. А от трупа одни проблемы.

Незваного гостя пилот увидел сразу, едва выскочив за порог жилого модуля. Даже не скрываясь – хотя куда тут скрываться,– тот большими прыжками несся к лесу. Первый разряд впритирку прошел мимо, от второго чужак сумел уклониться – ловким скупым движением, словно заранее знал, где просверлит воздух голубоватая молния. Чертыхнувшись, Винни зажал гашетку, и станнер принялся выплевывать разряды каждые полсекунды… пока в прицеле не остались только темные стволы деревьев.

– Ушел,– на удивление спокойно произнес капитан, поравнявшись с Винни.– Как думаешь, имеет смысл катер поднимать?

– Имеет смысл катер сначала проверить.– Винни, опустив станнер, недоверчиво его разглядывал. С виду оружие было в порядке: остро пахло горячей медью и озоном, индикатор батареи жалобно мигал красным – всё как и должно быть после такой пальбы.

– Датчики на чужака не среагировали,– медленно произнес пилот,– а мины я выключил, как ты приказал…

– И хорошо, что выключил.– Сакаи, нагнувшись, подобрал одну «черепашку» и провел пальцем по граненым квадратикам оболочки.– Не знаю, как он, а мы бы на них точно подорвались.