Чтение онлайн

Так что мой таксист никакого права выгонять нас из машины не имел. Он приехал, то есть предложил услугу — мы сели и сказали «поехали». Всё, сделка состоялась. И отменить её можно только с нашей стороны. Если причины есть: вдруг там салон грязный и можно испачкаться.

О цене речи не шло, но это всего лишь значит, что она по умолчанию. В нашем случае –четыреста рублей. Да, вот такие здесь умеренные цены.

Доезжаем до «Космостар.ру». Иннокентий уходит не сразу, нам надо договорить.

— Скорее всего, они за нами успевать не будут, а возиться с доставкой откуда-то ещё мне не хочется.

— Может, будут успевать, — в голосе мужчины неуверенная надежда.

— Если так, то хорошо, а если нет, надо продумывать ещё какой-то фронт работ. О, давай дверями в подъезды займёмся?

— Можно, — Иннокентий уходит общаться с Арсением, а я направляюсь к мэрии.

Подъехав, выходим с Зиной. Наступает пора расплаты.

— Рублей пятьсот с нас, да? — благожелательно смотрю на недовольного жизнью водителя, который даже за руль не спешит. — Плачу тысячу, доплата за развлечение от тебя.

Бросаю купюру на сиденье, идём в городскую администрацию.

Кабинет мэра.

— Миллион, — недлинное слово мэр сопровождает обаятельной улыбкой.

Хороший он человек, никогда долго меня в приёмной не держит, и усы его украшают.

Миллион чего? Динаров, пиастров, золотых луидоров или медных дирхемов? Вот и переспрашиваю:

— Миллион тенге?

— Долларов, Виктор Александрович! — реагирует укоризненно.

Вот теперь приходит время для…

— Скока-скока? — стандартный приём при торге. — Непатриотичную денежную единицу называете, Дмитрий Константинович. Это у нас где-то сто восемь миллионов рублей по курсу? Чересчур!

— Помилуйте, Виктор Александрович! Мы же оба знаем, что для вас это копейки!

— Дело в стиле, Дмитрий Константинович. Я — сторонник бережливости, а не пустого растранжиривания вверенных мне средств. Если не думать о разумности расходов, то капитал любого размера легко уйдёт на ветер.

— Разве моё предложение неразумно? — мэр искренне недоумевает. — Десятки тысяч квадратных метров жилья, десятки зданий…

— Которые гирей висят на вашем бюджете, — сворачиваю в свою сторону.

И торг начинается!

Если он думает, что я внимательно не изучил вопрос, то зря. Представьте пятиэтажную хрущёвку или четырёхэтажную сталинку, это от шестидесяти до восьмидесяти квартир. И заселена только половина, а то и вообще всего несколько семей живут. Отключать отопление ради экономии опасно и денег стоит. Промерзающие зимой квартиры, при резкой смене погоды конденсат, значит, электропроводка под вопросом и водопровод ржавеет. А если канализационный стояк перемёрзнет, а на верхних этажах кто-то ещё живёт? Веселья на весь подъезд. Все коммуникации никак не рассчитаны на автономное подключение отдельных квартир.

Законсервированный дом

Одна из головных болей администрации — постоянное расселение таких малозаселённых домов и их консервация. Но закладывание кирпичами всех окон и дверей тот ещё геморрой. Во всех смыслах: и по деньгам, и по затратам, и по времени.

— Дмитрий Константинович, — обаятельно оскаливаюсь в улыбке, — если я заберу у вас нежилой фонд, вы огромные деньги сэкономите на их консервации, отоплении и всём прочем. Разве нет?

— Но и бесплатно отдать не могу! Ладно, недострой и заброшка, но жилые и живые дома!

— Пока живые, вы забыли добавить, — усмехаюсь сардонически и выбрасываю ещё один козырь, у меня их много: — Сколько лет этим домам? Такого типа здания, насколько я слышал (спасибо Иннокентию), прекратили строить где-то в 60-ых? Хорошо, посчитаем даже от 80-го года. Им по полсотни лет, не меньше!

— Что им сделается? Кирпич — он и через сто лет такой же кирпич…

— А срок жизни электропроводки? Не более тридцати. Значит, её всю менять надо. Водопроводные трубы тоже невечные. Возраст вашего замечательного жилого фонда — от пятидесяти до семидесяти лет. Эти здания снести дешевле, чем ремонтировать.

— Ну, пусть будет пятьдесят, — мэр отступает.

Это хорошо, теперь, когда планка снижена, можно и своё слово сказать:

— Миллион! И не долларов, а рублей. Исключительно на расходы по расселению.

— Виктор Александрович, вы с ума-то не сходите! — возмущается мэр. — Сколько я квартир на эти деньги расселю?

— Вряд ли меньше двадцати, — прикидываю быстро, пятьдесят тысяч на ремонт выделенного жилья и переезд с лихвой хватит. С учётом здешних цен.

— У меня их несколько сотен! — мэр выбрасывает свой козырь.

Козырь-то козырь, но я, не заглядывая в городской бюджет, могу уверенно сказать, что соответствующая статья расходов там есть. Куда уходят деньги реально — другой вопрос, но наличие строки в бюджете, а то и не одной, сомнений не вызывает.

Ухожу, когда удаётся сбить цену до двадцати. Последнее слово оставляю за собой:

— Расселение — исключительно на городской администрации.

И все деньги сразу — не дождётся. Порциями, то есть отдельными траншами буду переводить. И смотреть, как средства расходуются. Да, мы — акулы бизнеса — такие! Хрен из нас так запросто даже копейку выдавишь.

Вечером. Площадь перед мэрией.

Какая-то иномарка. Обхожу, разглядываю. Не разбираюсь в машинах, вроде какой-то китайский или корейский кроссовер.

— Что-нибудь не так? — вопрошает водитель, мужчина средних лет с брюшком и мощными руками.

— Таксист?

— Ну. Куда едем?

Иннокентий и Зина не вмешиваются, наблюдают.

— Работу хочешь? По профилю.

Нам придётся помотаться по космодрому и в городе, не покупать же ради этого автомобиль.

Лицом и неопределённым междометием мужчина выражает заинтересованность.