Чтение онлайн

— Центурия! На месте! Шагом! Марш! — рявкнул тот самый майор Виноградов, который две недели назад отправил меня в карцер.

Загрохотали легионерские ботинки. Строевой шаг в космосе — ну, и бредятина, да? Однако — Легион держался в том числе и на воинских традициях. И форсануть красотой строя и выправкой перед союзниками и соперниками из других когорт «коммуняки» были обязаны. Ну, а как иначе?

Правда, мы — вчерашние рекруты — тут им помочь не могли. Строевая подготовка в базовый минимум не входила, хоть мы по «Чапаю» строем и передвигались — из столовки на занятия, в баню и в трюм. В ногу попадали — и ладно…

Нам объяснили: остальные БДК пришвартовались к бортам «Ломоносова» буквально за пару часов перед нами, по очереди. Скорости и траектории «Славутича», «Дрозда», «Чапая» и «Цоя» были выверены таким образом, что, отправляясь с земной орбиты с разбежкой в несколько суток, они прибывали к Орку практически одновременно, доставив на дредноут продовольствие и снаряжение с Земли, почту и новости, старых боевых товарищей и — свежую кровь! То есть — нас.

Такие события случались редко, раз в год или полгода, и всегда считались настоящим праздником.

— Выше нос, оглоеды! — веселый и энергичный Рогов прошелся вдоль нашего строя. — У вас начинается новая жизнь! Ваш второй шанс! Так идите ему на встречу с высоко поднятой головой, а? Л-л-левой! Левой! Раз-два-три!

На рукавах старшего сержанта было тесно от нашивок — он надел парадную форму: хаки-китель со стоячим воротником выглядел гораздо презентабельнее повседневного комбеза. «За штурм крепости», «За спасение командира», «За огневую высадку» и многие, многие другие шевроны заменяли легионерам наградные значки и медали. Годы службы Рогова в Легионе явно были бурными и героическими, его мундир об этом свидетельствовал весьма недвусмысленно.

Интересно — как у него там, с Лазаревой?

Двери шлюза по очереди раскрылись — сначала внутренние, потом — внешние. Борта «Чапая» и «Ломоносова» стояли впритирку, герметично, так что мы должны были просто перейти с корабля на корабль, никак не соприкоснувшись с черной бездной космоса.

— Вперед — марш!

Строй качнулся вперед. Начищенные ботинки двигались синхронно. Одинаковые большие брезентовые вещевые мешки лупили по спине в едином ритме. Мне особенно доставалось фотоаппаратом: он так и норовил отбить ребра через сумку и вещмешок. Да, да, и рюкзак с курткой я тоже запихал туда же, внутрь. Потому, что все должно быть чудовищно и однообразно. Теперь ты в армии, нахрен!

Центурия впереди уже шагала по коридорам дредноута, Рогов придерживал нас, слегка замедляя темп. Мы уже знали — нас ждет церемония присяги в каком-то Атриуме, где будет присутствовать чуть ли не всё население «Ломоносова». Старослужащие легионеры же после скорого торжественного марша будут иметь полное право проводить время по своему собственному усмотрению.

Но не мы.

* * *

Посмотреть на дредноут Русского Легиона со стороны мне пока не довелось, но по всему выходило — он был огромен и грандиозен. Четыре колонны вчерашних рекрутов, а сегодня — полноправных легионеров соединились в высоком и широком парадном коридоре и как будто потерялись на фоне этих невероятных размеров. Малахитового цвета стены, пилястры, сверкающая желтым металлом отделка, причудливые светильники на высоком потолке, сияющие теплыми тонами витражные панно…

У меня в голове щелкнуло — и я понял, где видал нечто подобное. Главный храм Вооруженных Сил Российской Федерации под Кубинкой! Меня смех разобрал: инопланетяне, похоже, реально серфили интернет и выбирали дизайн! Но выглядело классно. Почти как в «Вархаммере».

— Виа Претория, — сказал Рогов примерно на половине пути. — Полтора километра пафоса и помпезности. По ней проходят все, кто возвращается с боевых. Ну, или вот как мы сейчас — вас сопровождаем, новеньких. В Атриуме будет торжественная часть — присяга и вручение беретов, потом пойдете заселяться, потом — распределение по подразделениям… О, глянь, булкохрусты догоняют!

Рекрутов с «Дрозда» вел худощавый загорелый усач, гладко выбритый, в идеально подогнанном по фигуре и выглаженном до стрелок мундире. Его ботинки сверкали, алый берет был лихо заломлен на затылок, на груди расположился алый аксельбант и наградные планки — похоже, места для нарукавных шевронов уже не хватало! Там, где у Рогова размещался чапаевский черный серп и молот на красном щите, у незнакомого офицера красовался бело-малиновый равносторонний крест.

— Товарищ старший сержант, — козырнул он.

— Господин лейтенант, — вернул воинское приветствие наш инструктор.

Эта вольность с обращениями, наверное, заслуживала внимания. Но если вспомнить, что на самом деле Рогов был декурионом, а «дрозд» — центурионом, «господин» и «товарищ» как-то отходили на второй план.

— В Атриуме нужно выстроить каре вокруг фонтана, — сказал лейтенант. — Легат будет произносить речь со ступеней Портика Генерального Штаба, я хотел бы поставить своих ребят лицом к трибуне…

— Бога ради, нам не принципиально, — отмахнулся Рогов. — В любом случае всё будет видно и слышно.

— Благодарю! — четко кивнул офицер.

Он слегка замедлился и сделал жест ладонью своим подчиненным, имея в виду необходимость выдерживать дистанцию.

— Арнаутов, из Второй Когорты. Неплохой человек, отличный вояка, но, как и все «дрозды», очень любит пофорсить, — усмехнулся Рогов. — Ничего, скоро купцы по вашу душу придут, будут агитировать… Сами решите, что вам ближе: уравниловка комуняк, понты булкохрустов, фанатизм долбославов или пофигизм нефоров. Знаешь аксиому Эскобара? Во-о-от! У нас все одинаково восхитительные.

«Дроздовские» рекруты, кстати, выглядели точно так же, как и мы: мужчины лет до тридцати, девушки — молодые и свежие, в соотношении сильного пола к прекрасному примерно три к одному. То есть — одной. Все они вертели головами, разглядывая окружающее великолепие, которое никак не вязалось у землян с представлениями о космическом житье-бытье. Они довольно посредственно держали равнение и шли в ногу немного лучше нас.

— Палыч? — вдруг раздался чей-то голос из строя «дроздовских» новобранцев.