Коснись меня огнем

Витория, Испания Июль 1813 года

Из-под полуопущенных век он наблюдал, как в серебристом лунном свете раздевается женщина. Боль в бедре несколько усмиряла его плотский голод. Шесть недель назад осколки разорвавшегося пушечного ядра изрешетили ему правое бедро, и теперь оно тупо ныло, что, однако, не мешало ему в столь поздний час принимать у себя в постели хозяйку дома. Он не станет просить ее уйти, отвергнуть ее было бы невежливо и жестоко после всего, что она сделала для него за прошедшие недели.

Джулиан, лорд Линден, откинулся на подушки. Кроме плотного слоя бинтов на бедре, на нем. лизеха не было. Прохладная простыня прикрывала его до пояса. Он ждал.

С едва уловимым шуршанием пеньюар скользнул на пол, обнажая роскошную полную грудь с набухшими от предвкушения ласки сосками.

— Я нравлюсь вам, сеньор? — спросила Пилар по-испански мягким гортанным голосом. Она медленно приблизилась к нему, в ее темных глазах горел огонь желания.

Он плохо знал ее язык, но догадался, о чем она спросила, и вежливо ответил:

— Очень, querida [1] . Вы просто восхитительны. Он почти не преувеличивал. Бледный лунный свет, струящийся в комнату сквозь открытую на террасу дверь, освещал ее обнаженное тело, придавая ему таинственный вид. Он достаточно хорошо успел изучить это прекрасное женское тело. Уже не раз Пилар исполняла роль врачующего ангела, танком пробираясь по ночам к нему в спальню, чтобы утешить и успокоить его и насладиться несколькими часами страсти.

Когда это случилось впервые, он несказанно удивился. Она — знатная испанская дама, на несколько лет старше его, одинокая красавица вдова с горячей кровью. Эта асиенда принадлежит ей, это ее дом. Но, несмотря на то что он участвовал в освобождении ее страны от французских захватчиков, она поначалу не соглашалась оставить у себя раненого британского кавалерийского офицера, не соглашалась, пока не узнала, что он не только герой войны, но к тому же и аристократ. Даже узнав об этом, она потребовала огромную сумму за его постой в доме.

Однако он не жалел о потраченных деньгах. Только пребывание и лечение здесь, а не в ужасных условиях полевого госпиталя явилось его спасением. А внимание прелестной вдовушки оказалось неожиданным и приятным дополнением.

Пилар взобралась к нему на постель и встала на колени рядом с его раненым бедром. Она не сводила глаз с нижней части его туловища — в предвкушении близости с женщиной поднялась и отвердела мужская плоть, это было заметно, несмотря на тонкую полотняную простыню, прикрывавшую его.

— Вы мне тоже нравитесь, — прошептала она и соблазнительно улыбнулась.

Он взял ее руку и медленно, один за другим, поцеловал кончики пальцев.

— Боюсь, вам придется опять все взять на себя, — извинился он. До ранения он считал себя весьма опытным в любви, однако сейчас, хотя он и быстро поправлялся, физическое состояние еще не позволяло ему показать ей, насколько хорошо он владеет этим искусством.

В ответ Пилар нежно прикоснулась к страшному шраму, протянувшемуся через правую щеку до самого виска.

— Предоставьте все мне, vidamia. [2] — Ее нежный гортанный шепот был полон обещания. Она убрала с его лица прядь белокурых волос. — Я помогу забыть ваши мрачные сны.

Он сомневался, что ей это удастся, но ничего не сказал в ответ.

Теплая, залитая лунным светом комната погрузилась в тишину. Женщина склонилась над ним, покрывая поцелуями его шею, ключицу, плечо. Пальцы скользили по гладкой коже его груди. До войны, до всех своих ранений, он обладал красивым мощным телом, которое поддерживал в хорошей форме ежедневными упражнениями. Теперь же его мускулы из-за превратностей военной кампании превратились почти в стальные.

Женские руки, плавно соскользнули с его плеч, задержались на твердом плоском животе, потом спустились на бедра и дерзко откинули простыню, прикрывавшую его наготу.

Она шумно вдохнула и впилась взглядом в твердую плоть, мощно вознесшуюся над телом.

— Magnifiect [3] — прошептала она, с благоговением зажав ее в ладони, а потом принялась медленно и с явным удовольствием поглаживать.

Дрожь пробежала по его телу, он закрыл глаза. Охватившее его желание заставило забыть обо всем, приглушило боль.

Женщина продолжала дразнить его, легко сжимая и медленно поглаживая плоть… Потом наклонилась вперед и начала языком и губами ласкать ее, все сильнее возбуждая его. Затем Пилар медленно приподнялась и склонилась над его грудью. Наткнувшись губами на твердый мужской сосок, она нежно зажала его зубами.

Он положил руки ей на плечи и властно притянул к себе.

Осторожно, чтобы не задеть раны, она перекинула через здоровое бедро ногу и медленно опустилась, так чтобы его плоть вошла в нее. В тот миг, когда он проник в ее влажное упругое тело, громкий стон удовольствия вырвался из ее груди и эхом прокатился в разгоряченной тишине комнаты.

— Не торопись… — прошептал он и взял в руки ее полные белые груди с темными набухшими сосками. Задержав ее на мгновение, он согнул в колене здоровую ногу и подставил ей под спину, чтобы она не упала на раненое бедро. — Давай, — велел он и вновь вошел в нее.

Ее горящие страстью глаза были прикованы к его глазам. Она повиновалась и, упершись руками ему в плечи, начала медленно двигаться вверх-вниз, сильно напрягая мышцы, охватывающие его плоть, чтобы удержать ее в себе.

Он испытывал удовольствие, смешанное с болью. Зажав руками гладкие округлости ягодиц, придвинул ее поближе и выгнулся, проникая в нее все глубже и глубже. Он начал ритмично входить в нее. Впившись ногтями ему в плечи и не переставая стонать, она постаралась как можно плотнее прижаться к его бедрам.