Чтение онлайн

Старик хотел уснуть. Но каждый извив нескончаемой песни всплескивал тягучую боль в усталой голове.

«А что, если боги не желают дать мне покой, потому что еще чего-то ждут от меня? – подумал вдруг Анис. – Но что можно от меня ждать?»

Кость Войны – пришел откуда-то извне незамедлительный ответ.

Кость Войны? Главное дело всей его жизни. Она схоронена надежно. Но ведь то, что спрятал один человек, рано или поздно может найти другой.

Старик заволновался. Словно бы лучик света сверкнул ему через переплетенья затхлого лабиринта.

Кость Войны! Все-таки когда-нибудь он умрет – не предначертаны же ему вечные муки в плену собственного тела! И не успеют его иссохший труп приготовить для погребения, как дворец тут же будут обшаривать десятки вельмож, наслышанных о страшной силе шлема-черепа. Быть может, кто-нибудь уже сейчас рыщет по подземельям…

Старик пошевелился – и сам не заметил этого. Морщинистые скрюченные клешни сжались на шелковом покрывале. Пение вдруг прервалось. Невидимая певица испуганно вскрикнула и выбежала вон. «Кончается… Кончается! – послышалось за дверями покоев. – Царь умирает!..» Кто-то с готовностью зарыдал, кто-то, топоча, помчался по коридорам, на ходу выкрикивая приказы…

Когда вельможи, переговариваясь возбужденными шепотками, просунули бороды в приоткрытую дверь, Анис уже сидел на ложе, прямой и неподвижный. Отросшие за годы предсмертной болезни седые волосы косматой паутиной закрывали ему плечи и грудь. Нестриженые ногти костяными кудрями завивались вокруг пальцев. Минуту вельможи молчали. Потом кто-то пискнул: «Лекаря!», но, не выдержав мгновенного и острого, как раскаленный гвоздь, взгляда царя, повалился в обморок.

– Мне нужны механики, – зазвучал в царских покоях голос, который все уже давно забыли. – Механики, каменщики и кузнецы. Самые лучшие и как можно скорее…

Через секунду дворец гудел растревоженным ульем. Анис, подмощенный подушками, со своего ложа раздавал указания. Когда мастеровых доставили, он сам, без посторонней помощи, покинул покои и спустился в лабиринт дворцового подземелья. Несколько месяцев он оставался там с тремя каменщиками, кузнецом и придворным механиком. Еду, вино, необходимые инструменты и материалы доставлял ему один и тот же слуга – больше никого во всем огромном дворце не осталось – таков был последний приказ царя.

Этот слуга рассказывал как-то: спустившись в очередной раз в подземелье, он застал Аниса в глубоком раздумье. Тот сидел спиной к нему, сидел прямо на полу, окутанный до поясницы легкой паутиной, положив руки на колени, и мерно выговаривал медленные слова.

– Уничтожить невозможно… – говорил Анис так, будто вел с кем-то длинный разговор, – спрятать нельзя. То, что спрячет один человек, всегда может найти другой. Пусть ищут… Тайну похоронить нельзя, а я и не буду ее хоронить. Пусть дорога останется открытой. Но каждый, кто пройдет по этой дороге, найдет лишь смерть. Страшную смерть. Пасть захлопнется, спасения не будет. Пасть будет поглощать одного за другим. Год за годом, век за веком. Те, кто жаждут вещи из Тьмы, обретут ее. Но и останутся рядом с ней навсегда. Да будет так.

Работы в подземелье закончились. Из всех шестерых на поверхность вышел лишь один Анис. Механика, каменщиков и кузнеца царь самолично заколол мечом, как только надобность в мастеровых отпала. Изумлялись придворные… Нет, не тому, что Анис после многих лет болезни не разучился держать меч. И не тому, что он, раньше никогда жестокостью не отличавшийся, хладнокровно убил невиновных. Все знали, что делал царь в подземелье, и все знали, что рабочих, создававших такие сооружения, неизменно убивают – чтобы сохранить тайну. Изумление вызвала непонятная милость Аниса к старому слуге, носившему в подземелье пищу и материалы для строительства. Ведь он знал расположение тайного места, хоть и никогда не бывал, конечно, в самом хранилище…

Поднявшись к солнечному свету, Анис вдохнул полной грудью раскаленный воздух – да так и замер с открытым ртом. Он упал на руки придворных уже мертвым – как-то уж необычно быстро обмякшим, словно кто-то невидимый мощным рывком выхватил из него душу…

А старый слуга на следующий же день после смерти царя бесследно исчез. Поговаривали, что владетель из соседнего захудалого царства послал людей выкрасть старика…

– Наверное, этот царек был первым, чьи кости погрузились в зловонную грязь черной ямы… – выговорил Берт и, проведя ладонью по глазам, очнулся.

Что это было? Наваждение? Сон?.. Человеческие эмоции оставляют отпечаток на неживых предметах – он знал это и раньше. А здешние камни пережили много, очень много… Но никогда еще прошлое с такой ясностью не вставало перед Ловцом…

– Проклятое место… – прошептал он, не сводя глаз с жуткого шлема-черепа, – проклятое место…

Теперь все ему стало понятно. Почему-то раньше его нисколько не настораживало странное несоответствие – если Анис желал скрыть, где покоится Кость Войны, зачем ему было оставлять ключ к тайнику? Вряд ли комнату, где малое становится большим, мог построить кто-то еще, кроме самого Аниса.

Повелитель древнего царства открыл путь к тайнику, но идущие по этому пути не догадывались – вовсе не тайник найдут они. А смертельную ловушку, из которой нет выхода. Человек нажимал один из рычагов, и после этого участь его была решена. Иных размалывало между камнями пола и плитой потолка. Иные проваливались в яму, и их страдания длились дольше. Хитрая механика ловушки не душила несчастных быстро – люди умирали от голода, а вовсе не от недостатка воздуха. Ловушка захлопывалась намертво. И открывалась только тогда, когда еще один безрассудный проникал в нее.

Сколько искателей приключений приходило сюда? И все навеки остались здесь… И теперь, когда тайна хранилища вновь открыта, сколько еще людей погибнет?..

Пока кто-нибудь не найдет способа вытащить Кость Войны из этой смрадной ямы.

Пока какая-нибудь нечеловеческая сила не поможет человеку вытащить Кость Войны из ямы.

Факел медленно угасал.

Тьма сгущалась вокруг Берта. Ловец пнул ногой шлем-череп и уселся в грязь.

Где-то наверху глухо заскрежетала каменная плита…