Костер для инквизитора
Шрифт:
– У нас старые счеты,– свистящим, недобрым голосом объяснил Вошь.
Ласковин не понял. Или сделал вид, что не понял.
– Так его не свалить,– буркнул он.
– Вот это точно! Бери девушку и пойдем.
Без особых усилий Вошь вскинул на плечо, мешком, Зимородинского и зашагал к выходу. Андрей бережно поднял Наташу. Вколотое снадобье уже подействовало – его больше не шатало. Красный деревянный истукан злобно смотрел им вслед.
Внизу на дороге выстроилась цепочка машин. Ласковин узнал «жигулек» Зимородинского, спустился, с облечением усадил Наташу на снег, спиной к дверце. Девушка глубоко вздохнула, но не проснулась. Вошь проделал то же самое с Зимородинским.
В кармане у Славы нашлись ключи. Ласковин открыл машину. Вдвоем они устроили спящих на заднем сиденье. Ласковин завел мотор, собрался ехать…
– Погоди,– остановил Вошь.– Еще несколько минут.
Приглушенный удар грома. Спустя мгновение машину слегка качнуло, потом еще раз. Из взломанного люка выбросило пыльный клуб. Снег вокруг почернел.
– Я сказал: пышные похороны,– удовлетворенно произнес Вошь.– Теперь можешь ехать.
Прохов встрепенулся – кто-то на него глядел. А-а-а… Красавица с портрета. Не понравился ей Сергей Прохов, сразу видно. Еще бы, Проховы – не какие-нибудь Вяземские-Салтыковы. Черная кость. «Зато,– подумал Сергей,– не немцы и не татары – чистый славянский корень». Так наставник сказал. Значит, так и есть.
– Не любишь,– негромко сказал Прохов бальной красавице.– Зато правнучка твоя полюбит, ясно?
И тут его скрутило. Так что света не взвидел, мир с овчинку показался. Так худо, что хуже некуда. Даже не ощутил, как кулем свалился на ковер. И сколько провалялся – тоже не знал. Как сумел глаза разлепить, увидел угол окна, стул и нижний край занавески.
С превеликим трудом приподнял непослушное тело, так и не осознав, что произошло.
– Эй… – позвал чуть слышно.– Эй… Олег… Помоги…
Глянул, а Олег уже в дверях стоит. И лицо у него – жуткое.
Глава шестнадцатая
Когда Ласковин с Наташей подъехали к дому, было около полуночи. По дороге почти не разговаривали. Уловив нежелание Андрея говорить о случившемся, девушка тактично воздерживалась от вопросов.
Наташа пришла в себя, когда они уже подъезжали к дому Зимородинского. Слава, к счастью, пробыл в беспамятстве еще полчаса. За это время Вошь с Ласковиным подняли его наверх и уложили в постель. Славина жена – Наташа видела ее впервые —держалась так, словно ей каждый вечер привозят избитого мужа. Наташе сразу вспомнилось, как Слава и Николай точно так же привезли к ней Андрея. И что она тогда чувствовала. Поэтому Наташа не поверила спокойствию этой полной круглолицей женщины. И напрасно. Зимородинский знал, кого брать в жены. Знал, что ей не раз придется вытаскивать его с той стороны. Знал: если однажды муж навсегда останется там, а ей придется в одиночку выжить и поднять детей, она это сделает.
Вот и сейчас, когда они втроем (Вошь ушел сразу) раздели и уложили Зимородинского, жена его наотрез отказалась от Наташиной помощи, позвонила своему врачу, а Андрея с Наташей вежливо, но решительно выставила за дверь.
Домой Ласковин поехал на славиных «Жигулях». Не хотелось ему ловить тачку, лучше рискнуть и без доверенности прокатиться на чужой машине. Доехали же до города без проблем. И вообще, свой ковш неприятностей они сегодня уже выпили. Так полагал Андрей. Но ошибался.
Ласковин припарковал «Жигули» Зимородинского на обычном месте у стены.
Наташа все время массировала висок.
– Голова болит? – спросил Андрей.
– Немного. И устала.
– Сейчас отдохнем, родная.
Не тут-то было. Едва Ласковин открыл дверь машины, из темноты материализовался Федор Кузякин.
– Андрей Александрович!
– Ты что тут делаешь? – со вздохом поинтересовался Ласковин.
– У вас в доме засада! – сообщил Федя.
Андрей вздохнул еще раз. Что за жизнь такая!
– Садись в машину и рассказывай.
Пока Федя говорил, Ласковин открыл аптечку, проглотил таблетку, еще одну протянул Наташе:
– Извини, малыш, запить нечем.
Хорошо хоть пенталгин нашелся. Удивительно, учитывая крайнюю нелюбовь Славы к традиционной фармакологии.
Федя закончил, замолк в ожидании. Ох, как Ласковину не хотелось драться! Тем более в Наташиной квартире. Довольно в ней уже набезобразничали. Будь он один, повернулся бы и уехал. Но что подумают Наташа и этот парнишка, готовый караулить целую ночь?
Ласковин задумался.
Нет, драться он не будет. Не с руки ему нынче драться. Может Саэтдинову позвонить? Поздновато вроде… Нет, обойдемся без Ростика.
– Федор, жетон есть?
– Мне Юрка карточку оставил.
– Годится.
Ласковин выехал на Пестеля, остановился напротив телефона.
– Абрек, здорово, Ласковин говорит.
– О! Молодец, что позвонил! – пробасил генеральный директор «Шлема».– Ты в порядке? Мои в Солнечном машину твою нашли, убрали в наш гараж. Пригнать?
– Окажи любезность. А вообще у меня к тебе просьба. У Наташи дома какие-то шустрики окопались. Не организуешь что-нибудь типа СОБРа? Не хочу, чтобы как в прошлом году, помнишь?
– А как же. Организую без проблем. Адрес у меня есть. Встретишь?
– Разумеется! Не ломать же им дверь.
– Эти могут! – Абрек хохотнул.– Короче, встречай эдак через полчасика. Ты на чем?
– Белая «девятка».
– Сориентирую. Бывай, Андрюха. Завтра заезжай, расскажешь.
Дальше все оказалось предельно просто. Приехал автобус с камуфлированными ребятами. Ласковин дал им ключи. Ребята вошли в подъезд, а минут через десять вышли. В компании трех парней в наручниках. С одним из задержанных Ласковин уже встречался. Сергей, вагонный попутчик…
Они не сопротивлялись. Какой смысл? Легли, когда сказали, встали, когда велели. И пошли, куда приказано. Нет, они еще не знали, что осиротели. Просто жизнь вдруг потеряла силу и смысл. Совсем.
Командир камуфлированных вернул Андрею ключи. И еще одни передал, Наташины.
– Оформим как проникновение со взломом,– сказал он.– Завтра пусть хозяйка подъедет с заявлением.
Погрузили «добычу» и уехали.
– Тебя домой отвезти? – спросил Ласковин Федю.
– Не-е, я как бы у Юрки ночую.