Чтение онлайн

Скоро подъем стал еще круче, дорога сузилась. Деревья редели, впереди показались три дома, последний из которых стоял на самой вершине холма. Дом был новый, из свежеспиленного дерева и казался грудой розовых костяшек домино. Стелла остановилась у лестничного пролета и посмотрела вверх.

Окна в доме, о котором говорила Сильвия, были закрыты жалюзи — солнце било прямо в окна веранды, — и казалось, он не замечает или не желает замечать ее присутствия.

Она пошла вверх по лестнице. От быстрого подъема и от сознания того, что она сделала первый шаг, сердце колотилось, захватывало дух.

У Стеллы еще не сложилось определенного впечатления об этой загадочной чужой стране с ее огромными листьями и полыхающими цветами, и ей с трудом верилось, что она здесь. Сад не повиновался известным ей законам природы. Солнце скрылось за холмом, но краски стали лишь ярче и насыщеннее. Казалось, еще немного, и кусты с красными и желтыми листьями вспыхнут костром. Вид лозы абрикосовой бугенвилии, вьющейся по веранде, причинил Стелле боль, словно разбередил еще не зажившую рану.

Ей подумалось, что эта земля вышла за все рамки красоты и буйства красок, превратилась в какой-то ад. Стелла была из тех людей, у которых тропики сразу вызывают сильное ответное чувство. В сложившихся обстоятельствах восхищение казалось неуместным: оно означало бы, что ее горе не так уж велико. Но все же эта страна нашла отклик в ее сердце, и, как многие, кто боится собственных неукротимых страстей, Стелла решила, что в ней таится зло. И эти цветы вокруг нее взросли на крови, не иначе.

На полпути к дому она увидела спускающегося навстречу ей человека. Наверное, это был слуга, потому что на нем не было украшений и повязки на руке, только чистая, белая, от талии до лодыжек, рами с вышитой впереди буквой «Н». Его стриженые волосы торчали, словно чертополох…

Она заговорила с ним, не ожидая, что ее поймут.

— Мистер Найал дома?

Он отступил в сторону, но ничего не сказал. Его глаза, черные, бархатные, казавшиеся сгустками темной жижи, спокойно изучали ее. Потом лицо его озарила улыбка. Он сделал свободный, изящный жест рукой и махнул в сторону дома.

— Мистер Найал — да, синабада.

Стелла пошла к дому. Ад остался позади, она вступила в привычный мир домов, комнат и террас и забеспокоилась. Правильно ли она поступает? Может быть, нужно было сначала написать или позвонить? Прилично ли сваливаться как снег на голову? Она остановилась у лестницы веранды и прислушалась.

Из дома не доносилось никаких звуков — по крайней мере, там не было гостей. Она поднялась по ступеням и заглянула в открытую дверь. Ее взгляду предстала просторная светлая комната. На самом деле это вряд ли можно было назвать комнатой: верхняя часть внешней стены была откинута наружу и держалась на подпорке, и внутрь протискивались зеленые ветви кустов. Закрывающие дверной проем длинные сетчатые занавески колыхались от ветра. Желтоватый пол укрывали ковры, а мебель была из толстого золотистого бамбука. Стелла поймала себя на мысли, что никогда не видела более красивой комнаты.

На полу в дальнем углу стоял на коленях человек и чинил вилку настольной лампы. Стелла остановилась в дверях и с любопытством разглядывала его. Он был худой, чего она никак не ожидала. При таком освещении руки его казались очень смуглыми, словно у юноши, которого она встретила по дороге сюда. У нега были длинные черные взлохмаченные волосы.

Он зажег свет, встал и, должно быть, почувствовав ее присутствие, обернулся, все еще сжимая в руке отвертку. У него было худое лицо и болезненный вид. Он напоминал не важную особу, а, скорее, человека, не придающего значения своему положению. Он был высок и хорошо сложен, но сутулился, как будто считал красивое телосложение своим недостатком, который следует скрывать. Он выглядел лет на тридцать пять, а то и моложе. Стелла ожидала увидеть человека старше, примерно одного возраста с Дэвидом Уорвиком.

— Мистер Найал! — сказала она.

— Вас плохо видно. Войдите. Вы стоите спиной к свету.

— Извините. — Она была разочарована, потому что думала, что он сразу узнает ее. Она шагнула вперед, и он пристально посмотрел на нее. Он был в очках, за которыми его глаза, и без того большие, казались огромными. У него были темно-коричневые, почти черные, веки.

— Я вас не знаю, — сказал он. — Но ваше лицо мне знакомо.

— Наверное, вы видели меня на фотографии. — Наступило одно из решающих мгновений путешествия, и она чувствовала, что эта встреча будет так же важна и для него.

Он смотрел мимо нее, словно смущаясь, и качал головой.

— Не припомню.

— Мы не знакомы, — проговорила она. — Я Стелла Уорвик. — Она ждала. Настало одно из тех мгновений, которые, как она думала, сулят счастье. Она все еще принадлежала Дэвиду Уорвику, и в этом было какое-то горькое наслаждение. В конце концов, он выбрал ее, и на ней тоже лежала печать его личности.

Человек отнесся к ее словам недоверчиво.

— Вы не можете быть его женой! — сказал он.

— Я его жена, — рассеяла его сомнения Стелла.

Он смотрел на нее, но едва на лице его начало появляться какое-то выражение, оно снова застыло. Он резко повернулся спиной. Стелла так удивилась, что не знала, как вести себя дальше.

Через минуту он опять повернулся к ней.

— Что вы здесь делаете?

— Я приехала увидеться с вами.

Он отмел ее слова, взмахнув рукой, державшей отвертку.

— Сюда, в эту страну?

Стелла чувствовала: что-то не так.

— А куда еще мне податься? — сказала она. — Здесь мой дом.

— Вы никогда здесь не были.

— У меня нет другого дома, — проговорила она. — Мой отец умер, и дом продали. Куда же мне было ехать? Все его друзья были здесь. Здесь он жил и работал.

— Да, — пробормотал он, — это так. — Но он не смотрел на нее, раздраженно окидывая взглядом комнату. — Вы австралийка, да? — спросил он. — Ведь должны же быть у вас в Австралии друзья?

Стеллу обидел его вопрос, и она едко ответила:

— У меня нет друзей.

Он снова посмотрел в сторону. С его губ сорвались тихие слова. Ей показалось, что он сказал: «О боже!»

Теперь ее голос звучал жестко, ей не хотелось раскрывать ему действительные причины своего приезда.

— Мне было не к кому и некуда идти, мне ничего не оставалось, как приехать сюда. И вы говорите, что мне здесь не место. И как же мне быть?

— Но уж здесь, — хрипло ответил он, — вам точно нельзя оставаться.

Вдруг его поведение начало представать перед ней в ином свете. Невольно она придвинулась ближе к нему, но потом одернула себя.

— Почему?

— Это неподходящее место, — неопределенно проговорил он.