Чтение онлайн

Он подошел к стене и дернул за какой-то рычаг. Загремели невидимые цепи, заворочались шестеренки. Стена перед Зиком отъехала в сторону, и его взору предстал величественный зал, залитый светом.

А еще там было полным-полно мрамора и меди и скамей из полированного дерева с мягкими вельветовыми сиденьями. На полу была выложена мозаика из плитки и металла. Куда ни глянь, все блестело — каждый кусок хрусталя, каждая свеча. Однако, присмотревшись к источникам света, Зик понял, что горели они без всякого пламени, — все было не так просто. И на сводчатом потолке не виднелось ни пятнышка копоти.

Участок стены у него за спиной как влитой встал на место. Переведя наконец дыхание, Зик спросил:

— А что это за светильники там наверху? Что в них горит? Я не чувствую запаха газа, и дыма тоже нету.

— В них горит будущее. — Ответ прозвучал загадочно, но сказано это было не для красного словца. — Нам сюда. Я приготовлю для тебя комнату и ванну. И спрошу доктора, нет ли у нас какой-нибудь запасной одежды, ну и еды с водой. Тебе выпала череда нелегких дней, и они были немилостивы к тебе.

— Спасибо, — сказал мальчик без всякой искренности. Но мысль о еде была ему по нраву, а пить хотелось так, как никогда в жизни, — хотя он и не замечал этого, пока речь не зашла о воде. — Это место прекрасно, — добавил он. — Вы правы. Я удивлен. Я… под впечатлением.

— Этому месту легко быть прекрасным. Его никогда не использовали в качестве вокзала. Когда сюда пришла Гниль, строительство было еще не завершено. Мы с доктором кое-что здесь доделали по мелочи — вроде этого зала ожидания. Необходимые материалы тут уже имелись. Вокзалу оставалось недолго до совершенства, но кое-что потребовалось реконструировать.

Он указал на потолок, где были в ряд установлены три гигантские трубы с вентиляторами. Сейчас лопасти не вращались, но Зик представил, какой феноменальный шум они производили во время работы.

— Они для воздуха?

— Да, молодец. Для воздуха. Вентиляторы включаются лишь на несколько часов в день, потому что больше и не надо. Мы забираем воздух над загазованными районами, над уровнем города. Трубы и шланги выходят за край стены. Потому-то здесь и можно дышать. Но это помещение мы считаем нежилым. Спальни, кухни и туалеты у нас вон в той стороне.

Зик чуть ли не с нетерпением зашагал следом — так интересно было, что там дальше. Но перед тем как они покинули сверкающий зал с высоким потолком, мальчик заметил на дальнем его конце дверь. Как и все остальные, она была хорошо изолирована, но к обычным мерам безопасности прилагались железные распорки и тяжеленные замки.

Яо-цзу завел Зика в металлическую корзину площадью с садовый туалет, закрыл невысокую дверцу и потянул за ручку на цепи. Вновь послышался шум механизмов, оживающих с гулким металлическим лязгом.

И платформа ушла вниз — не как подбитый дирижабль, а как хорошо настроенная машина, выполняющая четкую задачу. Зик схватился за дверцу.

Когда корзина остановилась, Яо-цзу помог ему выйти и, положив руку на плечо, повел направо по коридору. С каждой стороны имелось по две двери, и все они были выкрашены в красный цвет и снабжены глазками размером с пенни — то ли чтобы заглядывать внутрь, то ли чтобы выглядывать наружу.

Крайняя дверь открылась сразу, без ключа. Зика это смутило. Должен ли он радоваться, что его не станут — по всей видимости — запирать? Или тревожиться, что к нему в любую минуту могут войти?

Впрочем, сама комната была приятной — таких он раньше и не видывал. Пухлый матрас на кровати, толстые одеяла. На потолке и столиках — яркие лампы. На дальней стене красовался карниз, с которого свисали роскошные длинные гардины. Мальчику это показалось странным. Он таращился на них, пока Яо-цзу не сказал:

— Нет-нет. Никакого окна там нет, разумеется. Сейчас мы в двух этажах под землей. Просто доктору нравятся гардины. Что ж, располагайся поудобнее. В углу есть умывальник. Воспользуйся им. Я доложу о тебе доктору. Уверен, твоими ранами он займется лично.

Зик начал умываться, превращая воду в густой раствор сажи. Когда доступный ему предел чистоты был достигнут, он минут пять побродил по комнате, перетрогав все симпатичные вещички, какие попадались на глаза. Яо-цзу не лгал: окна за шторами не было — даже заложенного кирпичами. Одна лишь голая стенка, обклеенная теми же обоями, что и все прочие.

Он взялся за дверную ручку. Та с готовностью повернулась.

Высунув голову за дверь, Зик никого и ничего не увидел, кроме кое-какой мебели у стен и узкой ковровой дорожки, протянувшейся на всю длину коридора. Подъемная платформа стояла на прежнем месте, дверца была открыта.

Идея ясна: уйти ему никто не мешает, при условии что он догадается как… да и вообще захочет. Или же это только видимость. Может быть и такое, что у лифта включится сирена и с дюжины сторон разом в него полетят отравленные стрелы.

Он сомневался в этом, но не настолько сильно, чтобы перейти к действиям.

А потом заметил, что Яо-цзу прихватил с собой его маску, и оценил ситуацию по-новому.

Зик присел на краешек кровати. Матрас на ней был толще и мягче пуховой перины и пружинил под его весом. Ему все еще хотелось пить, но воду в рукомойнике он испортил, а другой в комнате не нашлось. Болела рана на голове, но как с ней быть, он не имел понятия. А еще ему хотелось есть, но еды тоже не нашлось — и если уж на то пошло, то его больше мучил не голод, а усталость.

Не снимая ботинок, он закинул ноги на кровать. А потом свернулся калачиком, стиснул ближайшую подушку и закрыл глаза.

Брайар вышла помыть руки, а когда вернулась, рука Люси уже покоилась на столе в окружении болтов, шестеренок и винтиков. Над запястным суставом возился с масленкой и длинными щипчиками китайский паренек, ровесник Зика — не набралось бы и недельной разницы.

Он взглянул на Брайар сквозь хитроумно устроенные очки: к уголкам оправы крепилась система линз, которые можно было комбинировать на разный лад.