Чтение онлайн

– Не нужен - нечего и брать. И не груби, молод еще так со старшими разговаривать. Ишь, воспитание.

Полина гордо развернулась и с чувством выполненного долга вернулась в дом. Потеряв дар речи, ребята оторопело смотрели, как она взошла на веранду и захлопнула за собой дверь. Первым молчание нарушил Мишка.

– Видали? За кого она нас держит? Больно мне надо, чтобы меня мордой об тейбл. Больше я сюда ни ногой, - процедил он, зло сплюнув.

– Я тоже. Че я стал бы этот бинокль долбаный брать?
– обиженно шмыгнул носом Степка.

Увидев в руках у Полины бинокль, Ника спала с лица.

– Что это? Вы отобрали бинокль?
– спросила она, будто не верила собственным глазам.
– Зачем?!

– А затем, что, если пропадет, с меня спросят, - невозмутимо произнесла Полина, кладя бинокль на место.

Ника задохнулась от возмущения. Стыд пунцовой волной накрыл ее лицо. Что теперь подумают ребята?

– Я ведь сама отдала его! Почему вы не спросили? Это не ваш дом! Почему вы тут распоряжаетесь?
– не в силах сдерживаться, выкрикнула девочка.

– Потому что меня наняли за порядком следить, а не всякую шантрапу приваживать.

– Они мои друзья! Как вы смеете?! Вы жестокая, злая! Вас никто не любит!

Слова задели Полину, попав в самое больное место. Женщина поджала губы и язвительно сказала:

– Меня не любят? А тебя? Кому ты нужна такая? Если б не я, кто бы тебя кормил и за тобой грязь выносил? Друзья - до черного дня. Они к тебе ходят пока не наскучило. Меня никто не любит! Кто бы говорил!

Она, насупившись, удалилась к себе в комнату.

Ника ненавидела Полину. Все в ней вызывало протест: начиная с рабского подобострастия домработницы перед родителями и кончая вечной гримасой недовольства в их отсутствие. Почему из всех людей именно с ней она должна делить каждый день своего существования? Никандра не раскаивалась в том, что наконец-то высказалась, но слова не принесли облегчения. Разве это поможет вернуть друзей? Вдруг ребята обиделись и больше не придут?

День угрюмо влачил свои часы, нестерпимо медленно двигаясь к вечеру. Замурованная в глухую келью беспомощности, Ника не могла вырваться из нее, чтобы побежать к ребятам и все объяснить. Невидимая стена отделяла ее от мира нормальных людей, делая невозможным даже самое обыденное.

Вопреки опасениям Ники, Костя все же пришел, правда, без друзей.

– Миша и Степа обиделись?
– спросила она.

– Да нет, чего им на тебя обижаться? Пацаны тебе привет передают. Но, сама понимаешь, после того как Полина на нас налетела, с ней встречаться неохота.

– Но ты ведь пришел.

– Я - другое дело, - улыбнулся Костя.

У Ники отлегло от сердца. Она даже обрадовалась, что вновь может побыть с Костей наедине. В последнее время этого почти не случалось. Ника чувствовала, что Костя отдаляется от нее. Уходит, как вода сквозь пальцы, неспособные удержать ее в жадных беспомощных ладонях. Он перестал приходить по вечерам. Каждый раз, когда она оставалась погруженной в пустоту огромного особняка, ее охватывал страх, что наступит день и визиты к ней станут ему в тягость. Что она могла предложить, кроме замкнутого пространства четырех стен, если ему был доступен целый мир, полный красок, звуков и ощущений? Мир, отгороженный от нее инвалидной коляской!

Она понимала: глупо ревновать его к друзьям, но нет-нет, а мысли о том, что прежде она была обязана его частым визитам лишь ссоре с Мишкой, будили обиду, притаившуюся глубоко под трепетным обожанием.

Рано утром в Костину резиденцию на чердаке влетел запыхавшийся Мишка.

– Скорей! А то опоздаем! Там кино снимают!
– объявил он.

– Какое кино?

– Не знаю, вроде детектив какой-то. Может, и мы артистами заделаемся. Рыжего Дрона в массовку взяли.

– Правда, что ли?
– не поверил Костя.

– А чего мне трепать? Вот умора будет, если мы - и вдруг на экране. Сдохнуть можно. Анька с Веркой, как про кино услышали, чесанули туда, как спринтеры.

Мишкино возбуждение передалось Косте. Не каждый день удается увидеть, как снимают кино. Ребята поспешили на площадку, но вдруг Костя спохватился, что его ждет Ника, и в нерешительности остановился.

– Ты чего?
– спросил Мишка.

– Да я к Нике обещал зайти, - раздосадованно сказал Костя.

– Потом зайдешь. Че она не поймет, что ли? Тут такое дело, нас там ждать не станут.

Чуть-чуть поколебавшись, Костя принял решение. "В конце концов, когда еще посмотришь на киносъемки. Да и Нике будет интересно узнать, как там все происходит", - успокоил он себя.

Его немного мучила мысль о том, что он стал реже бывать у Никандры, но ребята и так упрекали его, что он больше времени проводит у Ивановых, чем в их компании. Конечно, если бы не эта мегера Полина, можно было бы почаще бывать у Ники всем вместе, но ни Мишка, ни Степка не хотели идти в особняк художника, и Костя не мог их в этом винить.

С тех пор как Верка пообещала "заняться" Костей, Анька не на шутку забеспокоилась. Что и говорить, это тебе не больная дочка художника. Уж если Верка в себя влюбит - пиши пропало. Правда, ореол неотразимости вокруг подруги несколько померк после того, как киношники не отобрали ее для массовки. Анька, которую распирало от выпавшего счастья потоптаться в толпе перед камерой, искренне переживала, что Верке не повезло.

– Не обращай внимания, Вер. Многих знаменитых артисток тоже сначала не снимали, а потом они звездами стали, - словно извиняясь за свое везение, сказала она.

Верке и без того было обидно, а тут еще Анька со своими утешениями.

– Этого и следовало ожидать. В массовку же одна серость попадает. Там яркая внешность не нужна, чтобы не отвлекать от героев, - оборвала она подругу.

"Серость" осеклась и сникла, молча проглотив обиду, но в прежнее слепое преклонение перед Веркой закралась прохладца. Теперь Анька даже злорадствовала, что Костя по-прежнему ходит к Никандре. Во-первых, хорошо, что разлюбезной Верочке хоть кто-то наставил нос, а во-вторых, к дочке художника можно не ревновать. Вряд ли у них с Костей любовь, иначе зачем бы ему таскать к Ивановым Мишку и Степку? Анька жалела, что сама поссорилась с девчонкой. Она бы тоже с удовольствием набилась в гости, брат говорил, у них на даче даже видик есть.