Костя
Шрифт:
В рейсах специалистам, кто работает с вредными веществами (рефмеханикам и мотористам- с аммиаком, а научникам - с формалином) - артельщик выдавал бесплатно по банке сгущенного молока в сутки. Мы, конечно, не все выпивали, а кое – какие запасы оставляли. Костя каким - то образом договорился с артельщиком и умудрился затариться молоком больше нас. И в Порт-Луи не стал продавать перекупщикам прямо у борта, как всегда мы делали, а вышел с молоком в город, “припахав” при этом и меня, то есть, нагрузив десятком банок. Что не сделаешь ради друга! В городе он нашел лавку, где торговали помимо всего прочего и молочной продукцией, где сдал сгущенку за приличную цену. Я посчитал: прибыль в тройном размере превышала цену, которую нам давали перекупщики в порту. Затем он зашел в магазин, в котором продавали попугаев и вообще всякую живность, о чем -то договорился с владельцем.
На второй день щенки Клео пропали. Команда была в шоке. Капитан неистово ругался, ведь он обещал их раздать по судам своим знакомым. Но воровство на судах в инпортах было не такое уж редким явлением. Костя изображал траур. Но я его хорошо знал и был уверен, что он блефует. Глаза его довольно поблескивали, а каюта заполнилась кучей дефицитных тряпок. Он сам потом признался мне, что продал щенков. Клео оставил. Зачем расставаться с курицей, несущей золотые яйца. Это было “высшим пилотажем” незаконно проведенной операции. Кое- кто из экипажа догадывался об этом, но молчали, ибо сам приторговывал. Ну а Костя - просто “ас” среди контрабандистов. Как он сказал мне: “В наших силах в родной, пусть и непутевой стране сделать жизнь лучше”.
После рейса мы расстались хорошими друзьями. Но потом наши пути разошлись. Где он теперь и чем занимается, не знаю. Следы потерялись. Мы ведь живем уже в разных государствах. Но я уверен, что в лихие 90-е годы он не растерялся и сделал себе жизнь не просто лучше, а красивее. Бог ему судья! И какую cтрану он считает сейчас своей Родиной?