Чтение онлайн

– Да, Линетт последняя из рода Дунканов. В здешних краях это очень уважаемая фамилия. Дунканы были процветающими торговцами во времена экономического роста и сколотили состояние не за счёт вытягивания жил из шахтеров.

– Это делает им честь. – Уиллард задумчиво уставился в чашку с кофе. – Мне представлялось, что ей нет нужды работать… Однако она говорит, что работает с девяти до пяти.

– Линетт не может сидеть без дела. Она и благотворительностью занимается. Как многие в Пикаксе. Вам стоит привлечь к этому Даниэль.

Скорчив комичную гримасу, покладистый муж сказал:

– К посещению больных, например… Не думаю что моя милая женушка создана для такого рода деятельности. – Пару минут он разбирался с официантом оплачивая счёт, затем предложил: – Хорошо бы нам всем как-нибудь встретиться на праздниках. Вам стоит познакомиться с Картером Ли. Он произведёт на вас впечатление. Представительный и приятный в общении мужчина. Тонкий знаток искусства. Знаменитый архитектор… Вы играете в бридж?

– Нет, но Линетт рассказывала мне о деревенском бридж-клубе и большой старинной склянке.

В клубе стояла старинная аптечная склянка около фута в высоту с широким горлом и куполообразной пробкой. Собираясь на партию в бридж, игроки опускали в неё по десятидолларовой банкноте и прикасались к пробке на удачу. По части суеверий они, был убеждён Квиллер, стояли в одном ряду со спортсменами, болельщиками, актерами, моряками и игроками в кости. К чести любителей бриджа из Индейской Деревни, они опускали в склянку и свои выигрыши, и когда она наполнялась, вся сумма отходила Молодежному центру Мускаунти.

Квиллер осведомился:

– Надеюсь, вы сделали щедрые вложения в эту склянку?

– Мне не особенно везёт в карты, – признался банкир. – А вот Линетт постоянно выигрывает. И Kapтер Ли довольно везуч… А Даниэль лучше бы оставаться дома и смотреть телевизор.

Настал удобный момент для прощания. Квиллер получил истинное удовольствие как от разговора, так и от ужина. Он поблагодарил компаньона и добавил:

– В следующий раз я угощу вас ужином… когда вы вновь останетесь холостяком. – Эта оговорка была добавлена вскользь, но Квиллер надеялся, что она не останется незамеченной.

Двое мужчин разъехались по домам, каждый на своей машине, обе были пикапами. По пути Квиллер перебрал замечания банкира о его «милой жёнушке» и подумал, что этот брак обречён. Он был слишком поспешным. Очень жаль… Уиллард оказался интересным собеседникам, хотя и чересчур любопытным. Он явно загорелся идеей реставрации Плезант-стрит… Ситуация в Кантри-клубе сложилась не в его пользу. А жаль, он, несомненно, любит поиграть в гольф [14] . Однако если с Клубом гурманов дела на мази, это хорошая новость.

Квиллер взглянул на часы на приборном щитке и включил приемник, чтобы послушать очередной выпуск новостей пикакского радио. Для начала ему сообщили, с каким счётом закончился баскетбольный матч в средней школе. Затем послышался голос Уэзерби Гуда, который понёс обычную чушь, объявляя прогноз погоды: «Опять по сугробам, в метель опять – трудно шагать, шагать, шагать». Он никогда не упускал возможности ввернуть подходящую к случаю цитату, детский стишок или переиначенные строчки из песен. Некоторые слушатели, например Линетт Дункан, считали его ужасно умным, другие предпочли бы побольше информации о погоде и поменьше культурных изысков.

После очередного пассажа Уэзерби диктор сообщил: «Из Индейской Деревни поступило тревожное сообщение. В здании клуба из незапертого шкафа украдены деньги, около двух тысяч долларов. Члены бридж-клуба складывали их в большую склянку для передачи Молодежному центру. Полиция ведёт расследование».

Квиллер фыркнул в усы и выключил радио, подумав, что Броуди оказался прав: чем дальше, тем хуже… Верно было сказано в передовице, настала пора обзаводиться замками!

Двадцать четвертого декабря, в полдень, Квиллер приехал в редакцию «Всякой всячины», чтобы отметить грядущий праздник с сотрудниками газеты. После полудня всех отпускали по домам, но сначала устраивали пирушку. В программе значились сандвичи с ветчиной из закусочной Луизы, рождественский торт из шотландской кондитерской, кофе и годовые премии. Арчи Райкер, излучая сияние и похохатывая, вручал конверты.

Квиллер сказал ему:

– Твои «хи-хи-ха-ха» словно тихий отзвук тех диких оргий, что мы закатывали в Центре под Рождество. Одна попойка и никаких премий.

– Не напоминай мне об этом! – взмолился Райкер. – Я уже четверть века пытаюсь забыть мою первую вечеринку в «Дневном прибое». Мы с Рози тогда только что поженились, и всё семейство Райкеров отмечало сочельник в нашем доме, ужин приготовили – чем богаты, тем и рады, – а я в костюме Санты должен был раздавать всем подарки. Во всяком случае, так мы планировали. Мне пришлось пахать целый день, но ходили слухи, что любой отдел рад видеть гостей. Только приходи со своим стаканом! С пяти часов все мы начали кружить по отделам: редакционный, спортивный, женский, фотолаборатория (там было хуже всего), рекламы и сбыта… В общем, море разливанное! Веселились на всю катушку, и я совершенно забыл про жену и семью! К тому времени, когда какие-то парни доставили меня домой на такси, я уже отключился и проснулся только на следующее утро. О господи! Я был в опале целый год!

Квиллер ухмыльнулся:

– Ты был не единственным негодяем. Именно поэтому начальство запретило редакционные вечеринки, объявив их вне закона. Только угроза судебного иска могла утихомирить сотрудников.

Потом Хикси Раис, заведующая отделом рекламы, проживавшая в Индейской Деревне, оттащила Квиллера в сторонку.

– Ты уже слышал о краже? – прошептала она.

– Новая атака пикакского флибустьера! Когда эти деньги видели в последний раз?

– Прошлым вечером. Мы собрались сыграть в бридж перед Рождеством, и все проявили исключительную щедрость. Закончив игру, отнесли склянку в кабинет управляющего, как обычно прикрыв её пакетом.