Чтение онлайн

– Ох, боюсь, ты напрасно надеешься. Я вспомнила, что Эрнест был у меня неоднократно. Ясь мне говорил, но я слушала вполуха. Если не ошибаюсь, ваш Падла будет теперь приезжать сюда чаще на какие-то консультации. Так что опять тебя осчастливит.

– Чтоб тебе подавиться этими словами! – не на шутку разозлилась Алиция.

Анита покинула нас, когда уже вечерело. Выходя из дома, она широкой дугой обошла издали кошек.

– Видишь, кошки ее не любят, значит, есть в ней какое-то зло, – на полном серьезе заявила Алиция. – На кошках вообще лучше всего проверять характер людей.

– А может, они у тебя вообще никого не любят? – усомнилась я. – Разреши мне проверить на них свой. А вдруг ко мне будет такое же отношение и у меня характер окажется не лучше, чем у Аниты.

– Вряд ли.

Встав из-за стола, я не торопясь подошла к камину и медленно протянула руку к лежавшей там кошке.

– Ну что, и меня тоже поцарапаешь?

Кошка, не шевелясь, внимательно смотрела на меня. Я осторожно погладила ее по голове. Вздрогнув от прикосновения и чуть шевельнув ушами, она тем не менее осталась лежать неподвижно, ничем не выражая протеста. Внимательно наблюдавшая за нами Алиция торжествовала:

– А что я говорила?

– Ну ладно, буду радоваться, что я в кошачьем понимании неплохой человек. Посмотрим, что скажет вторая кошка.

– Можешь проверить себя и на второй, – разрешила хозяйка, – а заодно поставь обратно в шкаф недопитого «Наполеона», наверняка мы сегодня больше пить его не будем.

Взяв бутылку с кухонного стола, я поставила ее на стол в гостиной, а сама осторожно подошла к той кошке, что лежала в кресле на ящике. Лишь подойдя ближе, я увидела, что лежит она не на одном ящике, а на двух, поставленных один на другой, причем очень небрежно, так что все сооружение может свалиться от одного резкого движения животного. Я остановилась, не зная, стоит ли рисковать.

Алиция же, бросив взгляд на подаренную ей косматую лошадку и оставив в покое кофейные чашки, решила немедленно поместить новый экспонат в свою коллекцию на книжной полке. Как-то на редкость легко и ловко протиснувшись к книжной стенке, она принялась переставлять фигурки, освобождая место для новой лошадки и совсем не обращая внимания на лежащую там третью кошку.

Меж тем та поднялась с места и попыталась потянуться, выгнув спину, причем какое-то мгновение сама выглядела как еще один экспонат коллекции. Увы, на полке было слишком мало места, чтобы потянуться вволю, так что кошке пришлось спуститься на пол. Для этого она воспользовалась Алицией, так ей было удобнее. Скользнув мягкими лапками по плечу и предплечью хозяйки, кошка спрыгнула на нижнюю полку, не задев ни одного цветка, и вот уже оказалась на полу.

Я любовалась ловкими, изящными движениями животного. К первой кошке присоединились и две остальные – та, которую я гладила, и та, что лежала на хлипких ящиках. Видимо, у них закончилось время сиесты. Все трое не торопясь покинули дом и направились в сад.

– Видишь, по котам можно безошибочно определить, достоин ли человек доверия, – радовалась Алиция. – Теперь не сомневаюсь, что правильно считала тебя порядочным человеком. Кошки – безошибочный показатель.

– А ты законченная ослица, – одернула я подругу, ничуть не польщенная, даже немного обиженная. А то она без кошек не знала меня как облупленную столько лет! – А раз твои кошки такой замечательный критерий, что ж ты в свое время не испытала на них Кацпера, Марианека, того типа от сигарет, ну, помнишь Прохиндея, Психопата, Майю, Эдиту, Стефана и еще тысячи других непорядочных людей, ведь столько пакостей видела от них?

– Надо же, и ты их еще помнишь? – удивилась Алиция, даже не обидевшись из-за «ослицы».

– Еще бы не помнить, после тебя они и мне дали прикурить. Ты же сама из-за них обвиняла меня во всех смертных грехах. Даже шкатулку Кристины мне приписала. И какао Малгоси. То самое, закаменевшее от времени.

– Раз ты всякую пакость пьешь… Кстати, насчет пьешь. Я бы, пожалуй, еще кофейку выпила.

Все кофейки Алиции, которые она выпивала за целый день, не заполнили бы и двух стаканов, а возможно, и полутора. Любимый напиток она пила из крохотных чашечек, прямо кукольных, куда помещалось не больше трех столовых ложек кофе. Да и то, как правило, всего не выпивала, так что потребляемый моей подругой кофе и мотыльку бы не причинил вреда.

Наконец мы отправились спать. Алиция прихватила в свою комнату журнал с драгоценностями и исландским мохом. Початая бутылка «Наполеона» так и осталась стоять на столе в салоне.

Вернувшись из города с купленными продуктами, на террасе я застала Мажену. Знакома она с Алицией была уже лет десять. Мажена моложе нас, где-то на полпути к следующему поколению. Замужем за датчанином. Пожалуй, это единственная польско-датская пара, которую я одобряла. Мне нравились и Мажена, и избранный ею спутник жизни – красивый молодой датчанин. Оба они музыканты, причем их специализацию я тоже одобряла: Мажена – арфистка, Вернер – пианист.

Увидев Мажену на террасе, я, как всегда, порадовалась, на сей раз сделав это вслух:

– Какое счастье, что ты арфистка, а не, скажем, гитаристка. Тогда тебе пришлось бы всюду таскать с собой инструмент. И Вернер у тебя молодец, пианино не принято таскать с собой.

В дверях появилась Алиция с бутылкой «Наполеона» в руках.

– Ты что, вставала ночью и пила бренди? – спросила она, подозрительно глядя то на меня, то на бутылку.

Естественно, я была шокирована.

– Как ты можешь подозревать меня в таком? Ладно бы пиво, а то коньяк!

Но кто-то же выпил еще столько, сколько мы вчера прикончили втроем с Анитой. Не кошки же. И само содержимое бутылки не могло никуда деться, а я прекрасно помню, сколько коньяка оставалось вчера.

Я не смела возражать, отлично зная удивительную способность подруги запоминать малейшие детали вещей и событий, особенно когда речь шла о том, что было сделано без ее разрешения. И если она утверждала, что жидкости в бутылке стало меньше, значит, так оно и было. Да и я сама, взглянув на остаток коньяка, поняла, что выпей мы вчера остальное, все трое сегодня еще лежали бы в тяжком похмелье.