Чтение онлайн

Когда выяснится, что женщина в кашемировом пальто мертва, кто-нибудь наверняка вспомнит мужчину, который принес ее в приемный покой.

Но вряд ли их показания будут такими точными и исчерпывающими, чтобы по ним можно будет опознать Маркиза и выйти на его след. У Лени была такая обычная, незаметная и незапоминающаяся внешность, что под его описание вполне подошел бы каждый второй прилично одетый мужчина соответствующего возраста. Таких в нашем городе найдется не одна сотня тысяч.

Значит, единственную реальную угрозу Лениной безопасности представляет машина. Если мужчина У ресторана запомнил ее марку и номер, дальнейшее — дело техники…

Впрочем, Леня и здесь по своей профессиональной привычке подстраховался. «Тойота» была оформлена не на его имя. Прежний хозяин машины выписал на Ленино имя нотариально заверенную генеральную доверенность, по этой доверенности Маркиз и ездил на «топоте». Более того, прежний хозяин даже не знал, кому он продал машину. Старый знакомый Маркиза, автоугонщик и большой специалист по машинам с необычной кличкой Ухо, когда Леня захотел купить новую машину, привел его в офис небольшой фирмы, расположенный на улице Салова, где находится настоящий центр автомобильного бизнеса в Санкт-Петербурге. Эта фирма занималась куплей-продажей автомашин и держала «прикормленного» нотариуса, который закрывал глаза на мелкие и крупные отступления от закона, в частности, заверял подписи на незаполненных бланках доверенностей. Координаты этой автомобильной фирмы у Маркиза сохранились, и он решил на следующее утро наведаться туда, оставить для реализации свою ставшую опасной «тойоту» и заодно предупредить сотрудников, что его могут разыскивать, и проинструктировать на такой случай.

Пока же он решил прибраться в своей комнате, чтобы ликвидировать последствия чудовищного погрома, учиненного котом и попугаем, а также обломки трагически погибшей слоновой ноги. Как он ни спешил, уборка заняла очень много времени. Леня лег в постель уже глубокой ночью, поэтому на следующий день проспал допоздна.

«Ну до чего же народ подлый пошел! — думал бомж, известный среди своих коллег под странной и экзотической кличкой Хризантемыч, ковыляя по хорошо знакомой ему тропинке от приемного покоя больницы к круглосуточной аптеке с аппетитным названием Мандарин». — Ежели у тебя пальто дорогое и прочее все при тебе, так разве не положено в кармане портмоне иметь? Положено!

И не пустое, а непременно с деньгами! Хотя бы рубликов двести должно там лежать? Должно, я считаю!"

На какое-то время он отвлекся от своей мысли, поскольку невольно принялся высчитывать, сколько пузырьков настойки боярышника можно купить на двести рублей. Поскольку математические способности у него и от рождения были неважные, а в последнее время от трудных условий жизни и плохой экологии вовсе пришли в негодность, он так и не сумел прийти к четкому результату, но рассудил, что количество было бы изрядное. А если бы в портмоне оказалось не двести, а триста рублей, так было бы еще лучше.

Остановившись на этом выводе, Хризантемыч вернулся к прежней своей мысли о всеобщем падении нравственности.

«А ежели у тебя, прямо как у какого-нибудь бомжа, вошь в кармане и блоха на аркане, так с какой стати на тебе дорогое пальто? Оно тебе не положено! Только людей с толку сбиваешь и в грех попусту вводишь! Нет, однозначно, подлый нынче пошел народ! Можно сказать, я зазря работал, один только паспорт раздобыл!»

Хризантемыч пощупал в кармане своей драной кацавейки новенький паспорт, украденный в больничном покое, и несколько приободрился.

«Паспорт, он, конечно, не деньги, но тоже де, нег стоит, потому как на всякую вещь непременно найдется покупатель. Такой уж закон природы».

На этой философской ноте Хризантемыч добрался до круглосуточного «Мандарина» и толкнул стеклянную дверь, украшенную яркой рекламой импортного средства от поноса.

В этот поздний час в аптеке было безлюдно, только ночная продавщица Люська, бойкая несгибаемая бабенка лет тридцати пяти. Она общалась с мелким рэкетиром Пузырем, который прогуливал своего служебного бультерьера и завернул к Люське погреться.

— Ей в процедурном кабинете велели презерватив принести, — рассказывала Люська, — чтобы на электрод надеть. Ну, понимаешь, чтобы не подцепить чего… Ну и говорят: купите лучше гофрированный, он не соскользнет. А она, дура, перепутала, приходит и спрашивает: «Люся, мне перфорированный презерватив надо, весь город обошла, нигде нету!»

Пузырь, вместо того чтобы рассмеяться, уставился на Люську в ожидании продолжения.

— Перфорированный! В дырочку, понимаешь? — пояснила обиженная Люська. — Она в дырочку спрашивала!..

— А-а! — отреагировал наконец Пузырь. — Вот дура!

В это время Люська заметила появившегося на пороге бомжа и развернулась к нему:

— Куда приперся, дед? А ну вали отсюда срочно!

— Ты чего, Люся, такая невежливая? — заскулил Хризантемыч. — Я же не просто так, я к тебе по делу, мне лекарство необходимо! Я же больной человек, четвертый год нахожусь при смерти!

— Давай восемь рублей — будет тебе твое лекарство! — сурово проговорила многоопытная Люська и повернулась к Пузырю:

— И шляются, и шляются! И днем, и ночью! Никакого покоя! И всем одно нужно — настойка боярышника! Иногда настойку овса берут, но это редко — она и дороже на пятьдесят копеек, и спирта в ней поменьше… Ну, дед, давай быстро восемь рублей и рули отседова! Мне твою парфюмерию нюхать зарплата не позволяет!

— Что ты, Люся, такая сердитая? Мне, может, осмотреться надо, пообвыкнуть, к лекарствам твоим приглядеться…

— А нет денег — так проваливай, а то Пузырь тебя сейчас принудительно запустит на помойку!

— Это я запросто, обувь только об него грязнить неохота! — процедил рэкетир сквозь зубы.

— Ну что вы, ребятки, наезжаете на живого человека, — Хризантемыч опасливо отступил к дверям, — мало ли, что нет денег! У всякого могут случиться временные трудности!

— Не каркай, бомжара! — Пузырь злобно оскалился. — Тебе девушка, кажется, ясно сказала: если нет денег, проваливай по-хорошему, а то я не посмотрю, что брезгливый!..

— Ну денег-то нет, а вы поглядите, какой я документик ладный по случайности нашел, — бомж вытащил из кармана паспорт, — полезная вещь, всегда в хозяйстве пригодится! Уж рубликов-то пятьдесят он стоит, я полагаю? Купи, Люсенька, он как раз на женское лицо!