Кот
Шрифт:
Не лучше ли "ухаживать за щелью" - как говорит мой хозяин, имея в виду женский орган, именуемый по способу воздействия на него "влагалище", не лучше ли "сунуть ей пальцы в трусы, чтоб проверить, на месте ли она"?
Мне кажется, в этом движении куда более здравого смысла.
А подвергать ежедневному испытанию сами основы моего и собственного существования ради одного только начальственного кивка - чистейшее безрассудство, или я чего-то не понимаю.
Тут ведь и не выберешься, случись чего.
Я же замурован в четырех стенах.
Вот почему мы урчим при встрече. Вот почему мы лезем на руки, ластимся, пытаемся поцеловаться - мы радуемся размурованию.
А вот здесь следует подумать о политиках.
Размышления об этом предмете меня немедленно успокаивают.
При этом любые выражения хороши.
Ну, например: "Политики - что алчное человечье отродье" или "Политики - всего лишь пыль на штанах истории. Задача истории - освободиться от пыли. Задача пыли - задержаться подольше", - последнее выражение принадлежит Шекспиру, начинавшему было писать роман "Блеск и тиск", но так и не нашедшего в себе силы закончить это титаническое дело. Потом его приписывал себе Ларошфуко, затем Наполеон, Бомарше, мама Медичи, папа Урбан, Екатерина Вторая и Елизавета Первая. Всем им понравилась изобретенная формула и все они, со всей страстностью крохобора, вырывали авторство из рук друг друга.
Бедолаги.
А всё потому, что словесные формулы бесценны.
То есть не имеют цены.
Что пока что известно лишь немногим собирателям слов.
Ибо формула почти так же бессмертна, как бессмертен в этом мире сыск.
А человеческая мысль подобна паутине: выпущенная, часто безо всякого повода, по одному только недоразумению, она полетела-полетела, лишь изредка подрагивая на солнце, чтобы потом зацепиться за веточку или задеть кого-либо по лицу.
Всё.
Достаточно лирики.
Я успокоился.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ, достойная во всех отношениях
Собственно говоря, возвращаясь к урчанью как к прелюдии отношений, стоило бы заметить: кот урчит не от желания угодить и тем он выгодно отличается от нижней палаты парламента, которые после своих обязательных зудящих пассажей должны обломать крылья, отползти в сторону, найти то место, где досыта кормят, и основать свое собственное стадо с непременными матками, кладками, яйцами, то есть нижняя палата парламента гораздо ближе к насекомым, - мерзость, одним словом, конечно, что там говорить, урчащей то там, то сям, перед тем, перед этим, по поводу и без такового, роящейся, как крылатые муравьи, а вот кот урчит из-за чувства комфорта, переживаемого в присутствии хозяина, которому отводится роль любимого природного фона; и при этом попробуйте его потискать - он тотчас же выпустит зубы, отпустите - и он опять заурчит.
С точки зрения кота, человек, сжимающий его в минуты блаженства, поступает как существо грубое и неблагодарное, - ему поют песни, а он пытается задушить.
С точки зрения человека, кот существует только затем, чтоб его мять.
Ах!
Как мало в этом мире совершенства.
И это достойно всяческого осмысленья и сожаленья.
И я по указанному поводу иногда неприкрыто скорблю…
Но что тут поделаешь, когда все лучшее - на дне: "Титаник", "Варяг", Муму.
Тут уж ничего не попишешь. Можно, конечно, что-либо, но, по-моему, все что пустое.
И все-таки: стоит ли нам искать совершенство?
Безусловно, да.
А чем же еще заниматься?
ГЛАВА ВОСЬМАЯ, посвященная письмам и стихам
А я вот все думаю: не написать ли самому себе письмо?
И получить его в часы, предназначенные для размышлений?
И не начать ли его так:
"Многоуважаемый сэр!
Обстоятельства складываются таким образом, что нам никак не миновать эпистолярного жанра.
Ведь только в нем можно воздать хвалу предмету разговора, не рискуя навлечь на себя обвинений в суетности и необъективности.
В нашем же случае хочется сразу начать с описания того отнюдь не ложного чувства собственного достоинства, которое, прежде всего, бросается в глаза при первом же общении с вами.
Ах, как все это не просто, вся эта поступь, эти речи, этот взгляд чуть-чуть в себя и немного в сторону, а эти многозначительные паузы - ох уж эти мне паузы и, наконец, этот хвост - он всегда на отлете.
Не приложу ума, как вам все это дается?
И как на протяжении всего повествования вы еще ни разу не уронили себя. И сколько во всем вашем ежедневном поведении гармонии и природного такта. Являются ли эти качества приобретенными? Мы говорим: "Нет". Являются ли они врожденными? Мы говорим: "Да", поскольку истинное благородство души не купить, не заронить, не выкормить. С этим нужно родиться в седьмом колене. Это как лишний набор хромосом - только до внуков включительно считается уродством, а затем, извините, порода.
Ах, порода! Как часто ты заставляешь идти наперекор судьбе".
А может быть, написать о себе стихи.
Я видел что-то, посвященное котам, похожее на калмыцкую поэзию: "Коту котым кота котум…" - знать бы что все это означает. Но, по-моему, написано все-таки по-курдски и, вполне возможно, означает оно я даже не знаю что.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ, возвращающая нас к моему хозяину
Хозяин, что родина, - его не выбирают, и так же, как родине, ему следует почаще радоваться.
И это, по всей вероятности, должна быть немотивированная радость, которая и является радостью не на каждый день, радостью в чистом виде.
– Ну что, съел-таки куриные головы?!
Ну вот, опять! Ты ему радуешься, а он о своём. И что он пристал к этим головам? Какая-то навязчивая идея. А, может быть, все связано с эдипальными комплексами. Может быть, куриные головы напоминают о какой-то детской травме, виновной в эмоциональном недоразвитии? Ну, например: сырыми ему совали их в нос, принуждая попробовать.