Котдог
Шрифт:
– Какая еще информация? – Он фыркнул презрительно. – О чем?
– О том, что не все коты не умеют плавать.
Она легко вырвалась вперед и полетела над тропой длинными скользящими прыжками. Через некоторое время услышала слева сопение и скосила глаза. Вит нагнал и теперь бежал рядом. Был он хмур и сосредоточен. И – слава Лорантам-Следователям! – больше не пытался читать нравоучений.
Ксант потеребил ногтями кору. Фыркнул задумчиво. В жилах все еще подрагивали остатки пережитого возбуждения, расслабленно валяться на широкой теплой ветке больше не хотелось. Столько интересного за одно утро!
Патрульный поселок на берегу…
Интересно, а Леди-Матери знают? Хотя это, скорее, дело Комитета. Вот уж эти старухи развопятся!
Щенок, умеющий лазать по деревьям…
Хм-м. А ведь это, пожалуй, и посерьезнее будет. Вся правобережная оборона построена на том, что собаки не любят деревьев. И не умеют по ним лазать. Точно так же, как кошки не любят воды и не умеют плавать. Хм… Точно так же, да? Наводит на размышления…
Да нет, там же не просто в нелюбви дело. У них лапы иначе устроены, с такими не полазаешь. Только если совсем сквот не задействовать, но ведь это же глупо…
Так же глупо, наверное, как и коту – нырять в водопад для собственного удовольствия. Совершенно – кстати! – при этом не задействуя сквот…
Хм-м…
А ведь есть и третье – причина, из-за которой несчастная сучка с обрыва бросилась. Она проболталась. Девчонки в этом похожи, что Леди, что сучки, они всегда болтают лишнее, независимо от породы. Держатель поводка ищет виновных в отмене Испытаний и равнодушии Лорантов-Следователей. Что характерно – ищет среди своих.
Ксант фыркнул. Губы сами собой растянулись в ехидной улыбке. Он еще не решил, сообщит ли про неожиданное умение полного благородного негодования щенка и про наличие на самой границе скрытого сторожевого поселения левых. Но вот об этом – сообщит обязательно. Хотя бы ради удовольствия посмотреть на кислую рожу Бетрикс. Угрожать ей вздумалось. Ха! А вот накося выкушай, не подавившись да не обляпавшись!
Последние испытания были последними для всех. Вот это новость так новость!
И собаки ищут виновных.
Среди своих…
– Да я вообще сомневаюсь, что они имеют право называть себя людьми! Если станцию прикроют – Федерация колоний их все равно не признает, зуб даю! В лучшем случае объявят зону в бессрочный карантин. Военные наверняка тотальной зачистки потребуют, они же параноики! Вспомни, как плотоядно на нас посматривал тот боров в погонах на последней комиссии!
– Не говори глупостей. У нас гражданское начальство.
– Милтонс работал на военных – об этом знают все. А военные всегда уничтожают результаты неудачных экспериментов. Еще и нас зачистят – за то, что слишком много знаем, но так ничего и не добились. А чего мы можем добиться, когда они сами уничтожили все носители?! И всех носителей, кстати, тоже. Узнаю наших милых армейских чинуш – сначала устраивают ксеноцид, уничтожают модификантов до последнего, а потом требуют результаты. Спохватились! Что ж вы их прежде выжигали плазмой, герои? А ведь любому придурку понятно, что человека под планету перестроить куда проще, чем планету под человека. И выгоднее! Но разве наши вояки считать умеют? Если бы не твой Милтонс – так бы до сих пор и носились с идеей повсеместного терраформирования, хотя любому придурку… А теперь вынь и положь им модификантов-полиморфов, вот так прямо сразу вынь и положь! А их нету, полиморфов этих! Есть только одичавшие оборотни, песики-котики эти, и непонятно, что с ними делать. А если что вдруг не так – крайними окажемся мы, а вовсе не твой любимый Милтонс! Тоже мне, святоша… Ах, извините, я тут немножко нагадил, но вы же уберете, да?! Ах, я и тут нагадил? И там тоже?! О, какой я плохой, пока-пока!
– Не смешно. И неубедительно. Милтонсу почти удалось. Непонятно только, зачем могла понадобиться столь жесткая фиксация вторичных форм…
– Ну да. Почти. В том-то все и дело, что почти. Как с предразумными Земли Анники. Сколько они там топчутся на пороге разума? Два или три тысячелетия? И протопчутся еще столько же, зуб даю! Так и с нашими туземцам будет, помяни мое слово! Генетически они, конечно, почти что настоящие моди-полиморфы, да только вот в том-то и дело, что почти! Вояки увидели, что Милтонс сумел обойти закон сохранения массы, вот губешки-то и пораскатывали! Да только как раскатали – так и закатают, потому что местные – не моди. Моди! Ха! Настоящие модификанты могли становиться кем и чем угодно! Зеленым камнем, синим цветом, музыкой, электромагнитными колебаниями, даже пьезо-волной! А эти… только и умеют, что по деревьям скакать, или носиться за палками, языки повысунув… Они, конечно, не люди уже, но и до моди им срать да срать!
– Не хами. Тебе не идет.
– Да и кому она вообще нужна, наша работа?! Нет, ну ты просто представь – допустим, случится чудо, и мы доделаем эту милтонсовскую хрень. Пусть все это бесперспективно совершенно и у нас нет на то ни малейших шансов, но… Допустим! Доделали. И – что? Нет, ты подумай немножко! Ведь тогда окажется, что моди – тоже люди! Думаешь, кому-то будет приятно узнать, что полвека назад мы уничтожили не жутких монстров, а всего лишь слишком продвинутых двоюродных братишек, заглянувших на огонек? Или что – это кого-то ужаснет? Да люди всю свою историю уничтожали себе подобных! Что молчишь? Впрочем, ты прав – никто и не узнает. Эти, в погонах, они же параноики. Они не позволят. Они же помешаны на контроле! А как можно проконтролировать того, кто может стать пьезо-волной или синим цветом? Засекретят так, чтоб никому не раскопать… И нас тоже – в лучшем случае засекретят!
– Мешаешь работать.
– Ой, не надо, а?! Всё уже тысячу раз проверено. Мною лично проверено! Ближайшая перспективная пара в подходящий возраст войдет года через три, не раньше, да и перспективка там так себе. Охота гонять порожняк? Ну, так порадуй туземцев, возобнови испытания. Хотя при нынешнем финансировании…
– Я перепроверяю начальные расчеты. Если ошибка где и допущена, то в самой основе.
– В основе был Милтонс! А у него – никаких расчетов, только заметки на полях и эта сволочная поэма! Как ты надеешься проверить стихи? Подсчитаешь количество букв?! Сравнишь рифмы? Смоделируешь ритм?!
– Проанализирую изначальную коррекцию генофонда. Сложно, но определимо.
– А на фига? И так понятно, что он сделал – нашпиговал одичавших разведчиков по уши всякой адаптивной дрянью! Он ведь не мыслил мелочами, наш Милтонс, ему вселенский размах подавай! Непонятно другое – зачем ему понадобилось загонять их в поведенческие стереотипы? Да еще и в столь жесткие! Зачем ему нужны были все эти дикарские ритуалы, в которых только эти дикари и способны разобраться? Я так даже не надеюсь, я же не гений. Гением у нас был Милтонс…
– Сарказм неуместен. Милтонс действительно был гением. Это неоспоримо.
– Сволочью был твой Милтонс! Как и Ферма! Полей ему не хватило, скотине! А мы – расхлебывай! Совести ему не хватило, а не полей! Эта его «Поэма о крыльях» – это же издевательство форменное! Почему он не мог написать просто отчет, как все приличные люди? Почему не мог просто вести, допустим, тот же рабочий дневник, как любой нормальный лаборант-исследователь?! Зачем потребовалась эта рифмованная занудная хрень?!