Шрифт:
– Как вы меня напугали! Мне показалось, что вы умерли. Вы так стонали. Что с вами случилось, мсье?!
Я с трудом открыл глаза и увидел симпатичное детское лицо. Сознание постепенно возвращалось ко мне.
Наконец я сообразил, что лежу, вытянувшись на влажной земле, а надо мной склонился какой-то паренек. Я приподнялся и тут же почувствовал нестерпимую боль в висках. Ощупав голову, обнаружил на ней шишку величиной с голубиное яйцо.
– Где я?
– Во дворе, недалеко от улицы Катакомб, – ответил ребенок.
– А ты кто?
– Меня зовут Жан Дюверне, но все меня знают как Ритону. Мне уже двенадцать лет. Что же произошло с вами, мсье?
– Не сомневаюсь, что меня кто-то оглушил.
– Кто?
– Если бы я это знал.
– Вы полицейский агент?
– Нет.
– А… Тогда я уверен, что вы из секретной службы или из ФБР.
– Нет, я коммерсант.
По крайней мере, я еще помнил, где работаю. Следовательно, меня не совсем лишили памяти.
– Я думаю, что вы должны проверить ваш бумажник. Могу поспорить, что вас из-за него оглушили, мсье.
Мой бумажник оказался нетронутым. Я удивился, когда обнаружил, что в нем больше денег, чем было, когда я выходил из дома. Посмотрел, здесь ли часы. Они были на месте.
Ритона мгновенно сообразил:
– Должно быть, кто-то помешал. Я бы на вашем месте поскорей убрался отсюда. В этом районе драчливый народ, полно бродяг. Правда, не все такие. Но хватает.
Я с трудом поднялся и мне пришлось опереться на стену, чтобы снова не упасть. Несмотря на то, что на мне было пальто, я дрожал.
– Как ты меня обнаружил?
– Я шел к товарищам. Вдруг вижу, что два моих приятеля бегут отсюда, как будто они чего-то испугались. Я пошел посмотреть, что случилось, и увидел вас, лежащего у каменной стены. Они, должно быть, подумали, что вы покойник, и удрали.
– Возможно, твои товарищи сами спугнули тех, кто напал на меня. Ты можешь порасспросить своих ребят?
– Конечно, могу.
– Где мне тебя найти?
– Я живу на улице Фройдевью, четырнадцать.
Я протянул ему десять новых франков, желая отблагодарить его за такое благородное поведение. Мальчик искренне отказывался от денег. Но я засунул купюру в карман его заштопанной курточки.
– Огромное спасибо, мсье. Но вы должны покинуть этот район. Вам просто повезло. Вы можете встретить кого-нибудь, кто вас и вправду убьет или обчистит с головы до ног.
Это был приятный мальчуган, который уже имел горький жизненный опыт и успел столкнуться со всяческим отребьем. Пошатываясь и все еще опираясь рукой о стену, я вышел из двора.
Мне было абсолютно неизвестно, откуда я пришел и как попал сюда. Я выбрался на узкую и грустную улочку и на первой попавшейся мне на глаза мраморной дощечке прочитал, что нахожусь в своем родном Париже, в четырнадцатом округе, на улице Денфер-Роше. Улочка была забита закрытыми лавчонками. Мне показалось невероятным, что в моем Париже есть такие дикие, грязные, неприглядные места, где ютятся бедняки. Прохожих на моем пути не встретилось.
Я шел нетвердым шагом, как пьяный, по дороге опираясь то на стену, то на металлические двери закрытых магазинов, чтобы как-то удержаться в вертикальном положении. И говорил вслух громким голосом:
– Тебя зовут Симон Лефранж. Тебе двадцать восемь лет. Ты продаешь различные сигнальные устройства, механизмы, аппараты для безопасности квартир и тому подобное. Ты изобрел специальный замыкатель и систему блокировки для сейфов «Лефранж», на которые имеешь патент. Твою невесту зовут Соланж. Ей двадцать три года.
Я мельком посмотрел на часы. Уже начало девятого.
– У тебя привычка возвращаться домой в шесть часов с минутами. А сейчас Соланж, должно быть, вся издергалась от беспокойства. А может быть, и нет. Любит ли она тебя? Вы часто ссорились из-за этого и еще по очень многим пустякам.
Я пошел наугад по этой неизвестной и туманной улочке, пытаясь разобраться в происшедшем со мной.
Как всегда, в половине девятого утра я вышел из дома. Поцелуй Соланж был на этот раз каким-то холодным. Потом я пришел в офис. Ознакомился с корреспонденцией и продиктовал своей секретарше Норме Орлеак письма.
У нее был день рождения, и я подарил ей цветы, а также восхитительную авторучку «Паркер». Девочка была очень довольна. И вообще она превосходная секретарша.
Конечно, все мои осложнения с Соланж начались в тот день, когда она вошла в мой кабинет и увидела меня, обнимающего Норму. Секретарша вместе с парнем-посыльным украшала кабинет к Рождеству и по традиции прикрепляла к потолку ветки омелы. Случайно мы с Нормой столкнулись, когда, поднимая ветку, выпавшую у нее из руки, я как-то естественно обнял ее. Это было сделано просто так, по-дружески. К несчастью, Соланж вошла именно в этот момент и увидела меня, когда я первый раз в жизни обнял свою секретаршу.
Я выкинул сейчас этот факт из головы и продолжал вспоминать сегодняшний рабочий день. После диктовки писем у меня состоялась длинная беседа с моим компаньоном Феликсом Принсом. Мы говорили о предстоящих торгах. Потом зазвонил телефон. Оказалось, что по поводу налета на филиал «Западного банка» предыдущим вечером.
Преступники попытались вскрыть сейф, но безуспешно. Это был специальный сейф Лефранжа. Взрыв, который они устроили, повредил цифровой замок, и директор банка очень просил меня, чтобы я приехал и ознакомился с повреждением на месте.
У меня был талант. Я умел открывать самые крепкие, неприступные сейфы. Все свои способности я посвятил изготовлению таких сейфов, и по роду своей деятельности мне приходилось встречаться со всякими именитыми людьми, которым было что в них хранить.
Я вспомнил, что обещал директору банка починить сломанный механизм. Для этого мне пришлось поработать несколько часов. Когда я освободился в половине второго, то, выйдя из банка, направился в свой излюбленный ресторан. Но дальше… Что я ел на завтрак? Не помню. Как я оттуда вышел и где был до половины девятого вечера, когда меня обнаружил Ритона, все было покрыто каким-то беспросветным мраком.