Чтение онлайн

— Я посвящен в хранители.

— Мм… очень интересно. — Скрестив руки на груди, Кэдмон невесело улыбнулся. Эди почувствовала, что он собирается воспользоваться единственным оставшимся у него в распоряжении оружием — величайшим умом. — Известно ли вам то, что первоначально «Камни огня» принадлежали Люциферу?

Макфарлейн прищурился, его гнев был только что не комичным.

— Ага! Вижу, это предание вам знакомо, — безмятежно продолжал Кэдмон. — В таком случае вам, несомненно, известно, что на страницах Апокрифа, двенадцати книг, изъятых из протестантской Библии, содержится рассказ о том, как Бог подарил «Камни огня» своему любимчику, прекрасному и надменному Люциферу. Люцифер гордо носил наперсник как символ своего исключительного статуса среди небожителей. — Склонив голову набок, он осмотрел украшенную драгоценными камнями реликвию. — Странно думать, что этот самый наперсник, который вы сейчас надели, когда-то был украшением Князя тьмы.

Трое подручных Макфарлейна разом взглянули на «Камни огня». Эди почувствовала, что слова Кэдмона напугали их.

Если выбить из строя хотя бы одного из них, появится шанс спастись.

Хотя Бракстон был бесконечно предан своему командиру, Харлисса или Санчеса, похоже, можно было убедить переметнуться на другую сторону. Если, конечно, они с Кэдмоном нажмут на нужные рычаги.

В надежде на то, что бесславное происхождение реликвии вызовет смятение в рядах противника, Эди задала очевидный вопрос:

— Что произошло с «Камнями огня» после того, как Люцифер был изгнан из рая?

Говоря это, она обратила внимание, что все трое подручных Макфарлейна внимательно прислушиваются к ее словам.

— «Камни огня» перешли к архангелам Михаилу и Гавриилу. Они не только взяли наперсник под свою совместную опеку, именно их образы, предположительно, украшают крышку Ковчега. — «Подхватив мяч», Кэдмон выразительно посмотрел на Бракстона, Харлисса и Санчеса, после чего снова обратил свое внимание на Макфарлейна: — Вы полагаете, вашим ребятам безопасно находиться в непосредственной близости с Ковчегом? В отличие от вас у них нет защиты на случай непредвиденных обстоятельств.

— Да, я слышала, что вылечиться от рака кожи очень непросто, — снова заговорила Эди. — И, насколько мне известно, от чумы лекарства нет до сих пор. — Увидев, как у Санчеса отвисла челюсть, она решила разыграть фактор страха по полной: — О, и не будем забывать этих несчастных из Вефсамиса. Очень некрасивая история, должна вам сказать.

Вытянув шею, Кэдмон заглянул в яму, достигшую глубины пяти футов, и обратился к Бракстону и Санчесу:

— Ваш командир говорил вам о том, что Ковчег Завета на самом деле представляет собой оружие массового поражения, которое в свое время использовалось для уничтожения врагов Израиля? Лично я считаю, что Десять заповедей были начертаны на кусках радиоактивного…

— Ложь! От первого и до последнего слова! — взревел Макфарлейн. Его лицо приобрело нездоровый багровый оттенок.

Судорожно стиснув черенок лопаты, Санчес застыл.

— Но, сэр, что, если…

— Продолжайте копать!

— Слушаюсь, сэр, — ответил Санчес, с новым рвением принимаясь кидать лопатой землю.

Поняв, что маятник качнулся в противоположную сторону, Эди опустила плечи и прошептала:

— Увы надеждам обратить в новую веру одного из фанатиков.

— Не зря их называют истинными верующими, — ответил Кэдмон.

Хотя внешне это и не было заметно, Эди чувствовала, что он так же переживает об упущенной победе.

Услышав громкий металлический лязг, Макфарлейн поспешил к яме.

— Сэр, мы наткнулись на какой-то металлический ящик! — возбужденно доложил Бракстон.

Эди сглотнула комок страха размером с хорошую сливу.

— Полагаю, они действительно нашли проклятый Ковчег Завета. — Кэдмон, словно одержимый, не отрывал взгляд от вырытой ямы.

Повторяя действия в развалинах монастыря, Санчес достал моток веревки, и вдвоем с Бракстоном они закрепили закопанный предмет.

Снисходительно усмехнувшись, Макфарлейн повернулся к Кэдмону:

— Вы случайно не знаете значение слов «апокалипсис» и «кара»?

Если Кэдмон и нашел этот вопрос странным, он никак это не показал.

— Апокалипсис происходит от греческого слова «апокалупсис», означающего «откровение». Ну, а второе слово происходит от греческого «тлипсис», означающего «несчастье». Ну как, экзамен сдан?

Усмешка Макфарлейна стала еще шире.

— Нет, не сдан. Потому что, подобно большинству, вы не отдаете отчета о концепции могущества, заключенного в этих двух словах, пророческой правды, раскрываемой ими. Большинство людей считает Страшный суд сказкой, которая никогда не сбудется.

— Насколько я понимаю, вы придерживаетесь иного мнения?

— «И буду судиться с ним моровою язвою и кровопролитием, и пролью на него и на полки его и на многие народы, которые с ним, всепотопляющий дождь и каменный град, огонь и серу». [50]

Слушая этот словесный поединок, Эди чувствовала, как у нее в груди разливается очень неприятное ощущение.

Апокалипсис. Кара. Страшный суд.

Эти слова она уже слышала. Давным-давно, когда ее заставляли сидеть и молча слушать, как дед каждый вечер читает вслух затрепанную семейную Библию.

Пророчества Конца света.

Библия была полна ими, как Ветхий, так и Новый Завет. И в детстве эти рассказы о болезнях, голоде и всеобщей войне вселяли в Эди ужас.

Но какое отношение пророчества о Конце света имеют к Ковчегу Завета?

— Я знаю этот библейский стих… — прошептала Эди. — Он из книги Иезекииля.

Вспомнив, что ее в детстве заставляли сидеть на «библейской диете», Кэдмон повернулся к ней и первого же взгляда понял, что цитата Макфарлейна повергла ее в ужас.

— Никак не думал, что вы знакомы с этими пророчествами, — равнодушно заметил Макфарлейн.