Чтение онлайн

– Ступай. Вызови меня снова, когда будет свободное время. Мне нравится слушать, как ты становишься взрослой.

Я грустно улыбнулась и чмокнула Рашель в щеку, воображая, будто чувствую тепло ее кожи и действительно обнимаю, обхватывая руками неосязаемый дух.

Короткое «Tywyll» затушило все свечи. Я ступила за черту соляного круга и сразу обернулась, но Рашель там уже не было. Схватив панаму и баночку целебной мази, я почесала Штруделя за ушком и выскочила на улицу, спеша покинуть одинокую хижину.

Когда казалось, что жарче уже некуда, следующий день удивлял и превосходил жарой предыдущий. Сегодня Мохаве и вовсе горела, как адово пекло, но возле реки веяло прохладой. Немудрено, что Коул читал отцовский дневник и письма именно здесь, примостившись на скале, подножие которой обтесывало слабое, но упрямое течение. Слышалось ржание лошадей: здесь же было пастбище, где теперь со скакунами деревни перемешались лошади Гидеона, перевезенные Сэмом с фермы. Кэссиди с радостью катала местных детишек в обмен на пару кусочков сахара, а Коул был спокоен за любимых животных, пристроив их в надежные руки. Из-за спины пятнистого жеребца выглядывала лохматая бирюзовая макушка: Морган никак не могла залезть в седло, постоянно заваливаясь набок, а Диего не оставлял попыток ее подсадить.

– Кажется, им не помешает помощь опытного наездника.

Коул подпрыгнул от моего голоса, и очки в тонкой оправе съехали ему на нос, который был весь усыпан веснушками, прибавившимися от постоянного пребывания на солнце. В испачканной льняной рубашке и коротких бриджах, с разбитыми коленями, Коул ушел с головой в чтение письма, подписанного рукой Гидеона: те же закорючки на букве «и», бесконечные запятые вместо точек, плавный наклон… И повтор тех же слов, которые были его девизом: «я должен», «все в порядке», «так надо».

– Вижу, ты занят…

Я присела рядом, прижимаясь к Коулу, и он обнял меня свободной рукой, удерживая второй кипу писем, чтобы та не разлетелась. В пустыне всегда было ветрено, как в горах: даже октябрь в Вермонте казался спокойнее и покладистее, чем лето здесь.

– Я знаю, ты думаешь, что Гидеон пишет все это под диктовку Ферн… – пробормотал Коул, пока я откупоривала баночку с мазью. На его щеке алела свежая ссадина, продолговатая и ровная, похожая на те, что он приносил с тренировок, когда Луна использовала хлыст. – Но он утверждает, что Ферн сама разрешила ему общаться со мной. Это ведь ее костяные голубки приносят письма. Они даже вместе помогли Сэму переправить лошадей в Завтра, представляешь? – Коул поморщился, но вовсе не от боли, когда я покрыла его ссадину тонким слоем серебряной субстанции с экстрактом шалфея и волчьей слюной. – Я заметил еще кое-что. Гидеон все чаще говорит о Ферн, как…

Он вдруг замялся, растеряв все слова, и я нетерпеливо подтолкнула его:

– Как?

– Как я говорю о тебе.

Стянув очки, Коул подогнул ноги и повернулся ко мне лицом. Его ладони были плотно перебинтованы, чтобы дать избитым костяшкам пальцев зажить, а кудри порядком отросли, прикрывая кончики ушей. Теперь из них торчало несколько перьев черного кондора с деревянными бусинами, дарованных лесными охотниками, а на шее красовались медные пластины. Я очертила их пальцами, пораженная тем, насколько же быстро Коул полюбился местным жителям. Почти каждый день какая-нибудь престарелая ведьма цепляла на него свой амулет с рунами отваги или защиты от плотоядных вендиго, трепет перед которыми передался им от индейцев, что жили здесь раньше.

– Гидеон будто и впрямь начинает доверять Ферн, – хмыкнул Коул мрачно, перечитывая письмо. Бумага, много раз скомканная, уже сделалась мягкой в его руках. – Сама послушай: «Ферн творит ритуалы иногда столь же красивые, сколь и пугающие. Сейчас мы в Мехико, улаживаем какие-то дела с ее старым знакомым. Она терпеть не может их засушливый климат, кактусовую водку и острую пищу, поэтому приходится искать ей рис там, где продаются только буррито. Странно, но Ферн почти не говорит об Одри и своем прошлом, хотя я часто спрашиваю ее об этом. Рад, что вы в безопасности и нашли пустынный ковен. Надеюсь, Меркурио и Кэссиди с остальными тоже там нравится. Постарайся не делать глупостей – оставь их в этот раз мне».

Я задумчиво постучала пальцем по подбородку.

– А что не так? Кактусовой водки и я боюсь. После нее даже имени своего не вспомнить! – Заметив, что Коула, перечитывающего письмо снова и снова, моя шутка никак не развеселила, я неохотно посерьезнела: – Я не верю, что кто-то может полюбить Ферн. Тем более твой брат, который вообще ведьм на дух не переносит. Но… кажется, он знает, что делает. Может, стоит ему довериться? Ты ведь не рассказал ему о моем видении?

Коул вздрогнул, качая головой, отчего я нечаянно чиркнула мазью ему по носу.

– О том, где он убивает себя, чтобы тем самым убить Ферн? Нет, конечно! Я боюсь, что это и запустит цепочку трагических событий. Ну, знаешь, как эффект бабочки… Вдруг именно из-за того, что я расскажу, ему и придет в голову эта идея?

– Жалко, здесь нет Зои. Она бы подсказала, возможно ли это, – пробормотала я, смотря на пастбище, где Морган снова навернулась с седла. – Кстати, о ней… Ни письма, ни весточки. Будто в воду канула! И костяные голуби не возвращаются из Нового Орлеана, сколько ни отправляй. Я переживаю, как бы война Вуду не разрешилась в пользу Рафаэля.

Коул задумался, раскачиваясь на камне взад-вперед так, что почти дотягивался пальцами босых ног до кромки воды.

– Если ты поняла все верно и Зои действительно Мари Лаво… – протянул он, кусая нижнюю губу, пока я заканчивала обрабатывать пару ссадин на его шее и закручивала баночку с мазью. – Выходит, Рафаэль – ее сын. Сомневаюсь, что он может стать ей серьезным соперником. Я слышал, Мари Лаво была на короткой ноге не только с местными авторитетами, но и со всем пантеоном лоа… А значит, с Зои все будет в порядке. Один Барон Суббота чего стоит! Он уж точно позаботится о ней.

– Князь смерти? Этого я и боюсь, – призналась я и забрала из стопки писем Коула одно, которое выбивалось. Оно было коричневым, плотным и почти рельефным, исписанным крючковатым почерком.

Письмо это прибыло в красном конверте с сургучной печатью в виде тюльпана – и не нужна была подпись, чтобы понять, от кого оно.

– На территории Шамплейн поселились неприкаянные, – прочитала я вслух, коря себя, что оставила ковен, когда была так ему нужна. – Впервые с той поры, когда Джулиан вырезал целую семью ведьм… После того инцидента все неприкаянные разбежались с наших земель от греха подальше, но теперь, прослышав, что в Шамплейн снова стало безопасно, вернулись. Это плохо.