Чтение онлайн

– Hellish dolor enigma!

Окончание она, однако, придумала на ходу, но заклятие все равно сработало точно: тварь, чья челюсть уже щелкала у Сэма перед носом, резко вывернулась мясом наружу и разлетелась на кровавые ошметки.

– Одри! – воскликнул Коул и одним движением отсек голову еще одному жуку. Весь заляпанный зловонной смоляной жижей, он увернулся от клешней Паука и прокричал снизу так, чтобы я услышала: – Прыгай! Их слишком много!

Но я должна была закончить начатое. Должна…

Однако едва успела вспомнить, как выглядит сигил прорицания, когда Паук окончательно выпутался из чар и выпрямился во весь рост. Я покатилась назад, не успев уцепиться за костяной гребень. Клешня Паука поймала меня за руку в полете и крепко сжала.

Ритуальный атам упал.

– Мы передумали, – проурчал Паук, извернувшись так, чтобы видеть меня, висящую над ареной, как над пропастью. – Мы не выпотрошим тебя. Мы дождемся, когда у тебя появятся собственные дети, и сожрем их, как и учеников «Арлингтона»! Как и всех детей Вермонта! Ребятишки с магией наверняка еще вкуснее… А сейчас отдай-ка нам наше сокровище, раз не отдала Фернаэль. В игре мы все-таки победили.

Я не поняла, что именно произошло, и даже ничего не почувствовала. Паук сместил клешню так, чтобы сдавить ею мой палец, а затем резко дернул меня с себя и швырнул в тент с такой силой, что я едва не проделала в нем дыру.

Голос Коула, звенящий в ушах. Звуки выстрелов и довольный стрекот. Когда я нашла силы поднять голову, то первым делом увидела пустую арену и раскуроченную арку, ведущую на улицу, – через нее явно вырвалось что-то очень, очень большое. Мельком осмотрев шатер и убедившись, что все живы, я лишь затем осмотрела и себя. Взгляд рассредоточивался, и мне пришлось поднести руку к самым глазам, чтобы увидеть – окровавленная, сломанная, она висела, как макаронина, а вместо безымянного пальца торчала бляшка кости. Все, что от него, оторванного, осталось, – это одна фаланга.

– Одри!

Болевой шок сделал свое дело. Я молча села, протянув изувеченную руку Коулу. Оторвав от своей рубашки лоскут, он принялся перевязывать обрубок кости, чтобы остановить кровотечение, уже пропитавшее и мою, и его одежду. Все это будто происходило не со мной: покачиваясь, я отрешенно наблюдала, как мой ковен добивает оставшихся тварей. Зои, вернувшись в человеческий облик, движением руки сбила огонь, уже вовсю коптящий тент. Исаак и Джефферсон, только-только добравшиеся до шатра, растерянно озирались по сторонам. Голова кружилась, боль начинала просачиваться в сознание, но все это можно было стерпеть. Стерпеть я не могла только свое поражение.

– Где Паук? – озадачился Исаак.

– Мы что, все пропустили?! – воскликнул Джефф и харкнул от злости, воткнув в землю тот самый клеймор Ксандрия, от тяжести которого у него на руках вздувались вены.

– Поверьте, это к лучшему, – пробормотал Диего, пытаясь отдышаться. Сквозь его дырячую футболку просвечивал плоский живот с танцующими татуировками, а разбитый где-то в сражении нос булькал и хрипел. – Эти жуки, меняющие лица… Что это было?! Паук сожрал щупальца Амат! Он способен пожирать магию Дуата?!

– Анхель – Верховный… Не обычный диббук, – напомнила Тюльпана, тяжело оседая на окровавленный песок. Белые волосы прилипли к ее щекам, горящим от усталости, а рядом валялась догоревшая свеча с бесполезной полынью. – Где нам теперь его искать? Зои?

Тюльпана повернулась к ней, уже вовсю обрабатывающей ссадины Сэма, который сидел на одной из уцелевших скамеек и, держась за голову, лихорадочно повторял что-то о мальчике, которого не смог спасти.

«Мы дождемся, когда у тебя появятся собственные дети».

– Чего молчишь?! – взъелась Тюльпана, поднимаясь на ноги, когда ответа Зои так и не последовало. Гнев всегда придавал ей сил. – Разве ты не должна была предвидеть все это?!

– Аура Паука похожа на ауру охотников. Она искажает. Чем больше он ест, тем хуже я его вижу, – парировала Зои спокойно. – По той же причине нас и разбросало по всему Нориджу при телепортации…

– Так вот почему вы разделились и пришли так поздно, – догадался Коул, обернувшись вполоборота, пока перевязывал мне руку.

Джефферсон коротко кивнул, все еще красный от злости.

– Я оказался на какой-то свалке вместе с этим чудиком! – буркнул он, кивнув на Исаака.

– Зато сберегли силы. Это ведь еще не конец, – сказала Зои и, наклеив последний пластырь Сэму на щеку, посмотрела на меня: – Верно я говорю, Одри?

Все повернулись ко мне, и это наконец-то привело меня в чувство, как и руки отца, севшего на песок рядом с Коулом.

– Ох, черт, выглядит паршиво… Зато теперь отсутствие конечностей – наша фамильная черта, – попытался пошутить Исаак, подставив свой металлический протез к моей сломанной руке без одного пальца. Лоскут рубашки Коула уже пропитался свежей кровью – та никак не хотела останавливаться. – Ты пыталась, милая. Ритуал Sibstitisyon…

– Еще можно закончить!

Я подняла глаза на Ферн, вышедшую из своего укрытия. На ней единственной не было ни крови, ни даже пыли. Я и не видела, чтобы она участвовала в сражении. Армейский нож в ее руке остался не запятнан, в то время как повсюду валялись внутренние органы, потроха неизвестных тварей и детские кости. Переступив через них, Ферн подошла ко мне вплотную.

– Сколько даров осталось? – спросила она, и я ответила:

– Четыре. Прорицание, некромантия, исцеление, сотворение…

– Так вперед!

– Кольца нет, – процедил Коул, глядя на Ферн исподлобья. Одна его ладонь растирала мои плечи, успокаивая не то меня, не то себя. – И пальца, между прочим, тоже!

– Связь закреплена на Одри, а не на кольце или ее пальце? – раздраженно напомнила Ферн. – По тому же принципу работала клятва Джулиана не приближаться к ней. Он отрубил себе руку, на которую она была нанесена. На какое-то время это подействовало… Но клятва вернулась. И наказание за ее нарушение тоже. Так и с этим Invenire. Возможно, сейчас Одри не чувствует Паука, но почувствует совсем скоро. Нужно подождать час или чуть больше…