Козий Бог
Шрифт:
– Мы теперь знаем, кто он в облике человека. Так что трудновато ему придётся. Твоего шефа я давно знаю. Поговорю с ним. Он поверит, что все убийства - дело рук Капитанова Олега Борисовича, обвинения с тебя снимут, - усмехнулся Григорий Арамисович.
– Это он ловко придумал - всё это время прятался у нас на виду. Я с ним даже пару раз выпивал. И ведь ничем он себя не выдал! Лишь коровы у него никогда молока не давали, всегда только козы, да я не придал этому значения. Эх! Ну, я с другими охотниками прослежу, чтобы у Капитанова жизнь стала нелёгкой.
На прощание пожали друг другу руки и разошлись.
Дома зацвели мёртвые облепиха и яблони, старое корявое дерево вдруг выбросило свежие зелёные веточки и оказалось грушей. Расцвел боярышник у плетня, усеянного переспелой малиной, и в траве тут и там вспыхивали метёлки аира и голубые звезды барвинка.
И пахло шашлыком. Это Мария развела в камине огонь, дождалась, пока всё прогорит до углей и поставила шампуры с мясом.
Когда солнце красным маревом скрылось за безмолвными соснами, сели ужинать.
Бельчонок взобрался рядом на дерево и грыз орех, рыжий кот вытянулся на камине и жадными глазами следил за шашлыком, Мария сняла несколько ещё не прожаренных сочных кусочков и кинула ему.
Тишину нарушил звук телефон. Павел Антонович проверил: сообщение на почту. Мелкий шпанёнок не забыл скинуть список меченых.
– Думаешь, он придёт за ними?
– спросила Мария.
– В этот район он ещё долго не сунется, - произнёс Павел Антонович.
– Мы с Хозяином Леса больше его не пустим.
Мария пожала плечами. Помнила, как они бежали, как задыхались, как болела левая нога, как сбилось дыхание и закололо в боку.
– Но ведь он будет охотиться в другом месте.
– Да, будет.
– Разве это правильно?
– Зло - это важная часть мира. Без зла мы забудем, что такое добро.
Мария кивнула.
Павел Антонович улыбнулся. Рыжий кот потёрся о ноги.
Добрый вечер. Приятно потрескивает в камине. Угольные ветки облепихи усеяны ярко-оранжевыми гроздьями. Свет фонарей выхватывает их из темноты. Завтра можно будет собрать ведра три-четыре и варенье на зиму сварить. Небо чёрное-пречёрное, и звёзды на нём как сотни блуждающих огоньков.
Если долго смотреть, то закружится голова.
Однажды родители повели мальчика Пашу и его брата Олега в гости. Дело было уже вечером, жужжали комары, противные, всё норовили на нос сесть. И Паша постоянно хлопал в ладоши, пытаясь их отогнать. Стемнело. Родители и хозяева пили чай на веранде. А Паша и Олег играли в темноте, бегали от одного островка света к другому. Скрипнула дверь. На крыльцо вышла маленькая девочка в огромной телогрейке. Справа от неё горел пятачок фонаря. Девочка Маша села на ступени, задрала голову и с раскрытым ртом смотрела на чёрное-чёрное небо и маленькие, меньше нее, светящиеся точки. Паша осторожно сел рядом с нею. Они считали звёзды. Одна. Две. Три. Или это та, что была первой?