Чтение онлайн

– Гламурность – это не выпендрёж, гламурность – это диагноз. Я воздерживаюсь от подводного плавания, потому это исключено, – ответила я с улыбкой. – Сколько тебе лет? – неожиданно спросила я.

– 24, – ответил Даниил.

– Сколько лет в браке?

– Два года.

– Ясно, – улыбнулась я в ответ.

– Ты остановилась в санатории? – уточнил Даниил.

– Нет. Я приехала к мужу. У нас квартира в районе Ипнари, – пояснила я.

– А почему ты не носишь обручальное кольцо? – удивлённо спросил Даниил.

– Я не ношу украшения при купании в море, – сказала я. – Ещё у меня есть одна плохая привычка: я снимаю золото, когда мою руки и забываю на умывальнике.

– Значит, ты часто теряешь драгоценности? – задал он вопрос.

– Уже почти нечего терять, – призналась я и смущённо улыбнулась.

– Какой у тебя супружеский стаж?

– Десять лет, – ответила я.

Даниил с трудом скрыл удивление и удержался, не поинтересовавшись моим возрастом. В любом случае, я не собиралась озвучивать цифру, в которую сама с трудом верила. Он вглядывался в моё лицо, изучая его, а мне казалось, что он считает все морщины на нём.

– Ты приедешь завтра на море?

– Мы с мужем планировали поездку на Рицу, – поделилась я планами на выходные.

Допивая свой чай, я увидела водителя по имени Шали, который забирал меня каждый вечер вместе с работниками столового пансионата. Всякий раз я с любопытством наблюдала, как они опустошают столовую, вынося сумки и вёдра с продуктами через чёрный ход. А сухие пайки на экскурсию и вовсе «забывают» выдать отдыхающим. Во время поездки они делятся впечатлениями о посетителях, и я становлюсь невольной слушательницей их рассказов. То о бабушке, выпивающей шесть бутылок пива в первой половине дня и ловящей отходняки до обеда, в то время как её четырёхлетняя внучка делает план буфету, съедая все шоколадные батончики. То о престарелой даме, имеющей неосторожность поинтересоваться, почему в её номере обшарпанный пол (можно подумать, она будет заниматься на нём сексом). О женщине адвокате, жалующейся на отсутствие кулера в номере. Последняя ввела в заблуждение весь персонал санатория, который кинулся выяснять значение загадочного неологизма. О поисковой системе Google здесь мало кому известно, потому выясняли путём сарафанного радио. Ей предложили воспользоваться кулером в штанах сантехника Коли.

– Мне надо идти. Водитель уже ждёт, – сообщила я.

– Очень жаль, – сочувственно произнёс Даниил.

Неожиданный уход расстроил Даниила.

– Так жаль, – повторил он. – Интересно, мы ещё увидимся?

«Как бы я хотела знать, когда именно это произойдёт, – невесело подумала я».

– До встречи, – произнесла я на прощание.

Перед отъездом Шали совершал свой привычный ритуал: навещал сестер, Римму и Мэри, которые были администраторами климатопавильона. Он выпивал чашку кофе, который заваривала одна из сестер, каждый раз, с любопытством выслушивая новое предсказание на кофейной гуще.

Несмотря на близкое родство, эти две родные сестры не совсем были сходны между собою. Нагляднее всего можно узнать характеры их из сравнительного анализа: Римма имела дар говорить до чрезвычайности приятно. Её голос звучал нежно и певуче, речь текла неторопливо в один такт с музыкой прибоя, действуя убаюкивающе. Это ощущение подобно тому, как близкий вам человек, ласково перебирает волосы, и дремота, как прозрачная приливная волна, бережно укутывает вас в свои объятия, обволакивая сном пустующие бреши сознания, увлекая в плен к Морфею. Мэри, напротив, если влепит словцо, хлесткое как пощечина, то горит не только лицо, но и все тело обдаст таким жаром, что становится трудно дышать, и собеседник как ошпаренный ищет пятый угол.

Римма худощава и среднего роста, стройная как кипарис, но слегка раздобревший кипарис, потрепанный временем и переживший ни один шторм; Мэри немного ниже и толще, ее геометрическая фигура походит на перевернутый кипарис, талия упала на колени. Римма любит проводить время в климатопавильоне, смотреть телевизор и лузгать семечки. Скорость лузгания напрямую зависела от того, что она смотрела: скучные новости снижали скорость до старинного экипажа, страсти же, кипящие в любовных сериалах, разгоняли ее до скорости гиперкара, лузга от семечек летела направо и налево. Мэри же напротив предпочитает телевизору живое общение, с утра до вечера принимая гостей и заваривая кофе, а в свободное время, подторговывая домашними вкусностями; газетами и приправами за процент. Обе сестры не любят купаться в море и принимать солнечные ванны. За всё лето Римма лишь дважды зашла по горло в воду, а Мэри только однажды, с наступлением королевы-ночи, когда лунная дорожка отражалась на воде, а над головой огромные южные звезды скользили по глади, проникая в глубины и освещая темную бездну моря, образуя светящийся ободок, совершила свой заплыв без свидетелей.

Рима тонкой души человек, от неё не услышишь неприличного слова, если она услышит его, тотчас же обидится, а красная краска зальет лицо и уши. Мэри же не чуралась слов острых, как их приправы и пряности.

Римма никогда не была замужем и не имела детей, в присутствии мужчин всегда терялась и волновалась, стараясь избегать общения с ними. Мэри недавно стала вдовой, но детей у неё тоже не было. Скоропостижная смерть мужа лишь ненадолго выбила почву у неё из-под ног. Благодаря живости характера и общительности спустя две недели она рассказывала знакомым, с каким размахом провела мужа в последний путь, перечисляя блюда, от которых ломились столы.

Несмотря на некоторые несходства, как Римма, так и Мэри оказались прекрасными людьми. Именно Мэри и поведала мне о предстоящем свидании.

По дороге домой я мечтала скорее раздеться, принять душ, уронить голову на подушку, немного помечтать перед сном и… уснуть.

Поселившись в квартире на отшибе, я будто очутилась в другом измерении и лишилась себя и своего прошлого.

За домом было поле, а позади него начинался лес. Вдоль опушки леса шла дорога в горы. С другой стороны дома протекала горная река, в которой водилась форель, где местные жители удили рыбу. Солнце зашло за холм, и всю долину покрыла тень. Животные паслись, головами то и дело, припадая к траве. Мычание и мерный топот повсюду.

Люди, жившие в районе Ипнари, делились на две категории: на пьяниц и на отчаянных домохозяек. Пьяницы глушили свою нищету пьянством: отчаянные домохозяйки, не желающие мириться с серой обыденностью и скукой, жаждущие вырваться из жуткой гущи в мир цивилизации и «причесанной» Европы, отводили душу перед телевизором за просмотром телесериалов, испытывая чувство ненависти по отношению к тем, кто это сделал. Оставалась незначительная группа людей, живущих сезонными заработками и заточенными на объёбку туристов.

По вечерам в свете меркнущих звёзд и при свете луны, заливающей всю долину, мне нравилось предаваться мечтам за чашкой горячего чая. Этим вечером я думала над словами Даниила о судьбе. Существует мнение, что мы не можем изменить свою судьбу. Всё уже предопределено: у каждого своя судьба, своя жизненная дорога. И поэтому я задалась вопросом, можно ли по ошибке пройти мимо своей судьбы? Каждый человек понятие судьбы трактует по-своему. Для одних это недостигаемая предопределённость событий и поступков человека, своего рода рок, для других это не слепой рок и не какие-то физические законы, а жизнь человека, судьбой которого управляет Всевышний. Судьба человека строится на ошибках. Невозможно приобрести опыт, не совершая ошибок. Возможно, если бы мы никогда не отклонялись от заданного жизненного курса, то и не влюблялись бы.