Чтение онлайн

— 14 июля I960 года в Гватемала-Сити, Гватемала, пожар в психиатрической больнице — двести двадцать пять трупов.

Цитирование этих фактов обычно успокаивало его, словно упоминание о беде отводило ее. С пятницы, однако, успокоения в этом он не находил.

С неохотой Джейкоб разложил карты по пачкам и признался себе в том, что новая идея глубоко засела у него в голове и не желала уходить. Где-то в мире жил валет, чудовище в человеческом образе, хуже того, по словам Марии, сам дьявол, и по неведомым причинам этот монстр хотел причинить вред маленькому Барти, невинному младенцу. И какая-то высшая сила, какая именно, Джейкоб понятия не имел, предупреждала их, через карты, что этот валет уже в пути. Уже предупредила.

На плоском лице темнело родимое пятно цвета портвейна. Правый глаз закрывало лиловое веко, гладкое и округлое, словно виноградина.

Жуткий испуг охватил Каина Младшего, когда он смотрел на лежащего на полу Ванадия. Внутри все тряслось, сердце выпрыгивало из груди, ему казалось, что кости выбивают друг о друга дробь, совсем как на скелете в каком-то мультике.

И хотя Томас Ванадий был без сознания, возможно, и умер, хотя он не раскрывал серых, напоминающих шляпки гвоздей глаз, Младший знал, что эти глаза наблюдают за ним, наблюдают сквозь веки.

Может, в тот момент он даже обезумел. Во всяком случае, не мог отрицать, что в голове у него помутилось.

Не осознавая, что делает, Младший взмахнул подсвечником и обрушил его на лицо Ванадия. Понял это, лишь когда подсвечник поразил цель. Не смог сдержать себя, нанес второй удар.

Потом увидел себя у раковины, выключающим воду. Как включал — не помнил. Наверное, отмывал подсвечник от крови, последний стал чистым, но в памяти сам процесс не отложился.

Опять провал, и он уже в столовой, понятия не имея, как туда попал.

Подсвечник сухой. Держа оловянную дубинку бумажным полотенцем, Младший поставил его на то самое место на столе, откуда взял.

Провал, гостиная. Младший выключил стереопроигрыватель, не дав Синатре допеть «Так стало одиноко».

Музыка была его союзником, скрывала от Ванадия его прерывистое дыхание, создавала иллюзию, что в доме царят мир и покой. Теперь он нуждался в тишине, чтобы сразу услышать шум подъезжающего автомобиля, если вдруг приедет кто-то еще.

Вновь столовая, на этот раз он помнил, как там очутился: пришел из гостиной.

Он открыл дверцы нижней части серванта, не нашел, что искал, обследовал стоящую рядом тумбу, обнаружил маленькие запасы спиртного. Шотландское, джин, водка. Остановился на полной бутылке водки.

Поначалу не мог заставить себя вернуться на кухню. Не сомневался в том, что в его отсутствие мертвый детектив ожил и теперь поджидает его.

Он едва поборол желание незамедлительно покинуть дом.

«Ритмичное дыхание. Медленно и глубоко. Медленно и глубоко. Согласно Зедду, путь к спокойствию лежит через легкие».

Младший не позволял себе думать о том, что привело сюда Ванадия, какие отношения существовали между копом и Викторией. Для раздумий на эту тему время еще не пришло, сейчас следовало разобраться с трупами.

Наконец он подкрался к двери, разделявшей столовую и кухню. Замер, прислушиваясь.

На кухне, превратившейся в abbattoir [26] , мертвая тишина.

Впрочем, коп не издавал ни единого звука, перекидывая четвертак по костяшкам пальцев. И столь же бесшумно он передвигался по больничной палате, словно ночной зверь.

Перед мысленным взором Младшего возникла монета, скользящая по тыльной стороне ладони. Скользила она быстрее, смазка-кровь увеличивала скорость.

Трепеща от ужаса, Младший коснулся рукой двери, медленно толкнул.

Коп-маньяк лежал на полу, там, где и умер. По-прежнему с красной розой и коробочкой с подарком в руках.

На родимое пятно наложились более яркие пятна. Лицо стало не таким уж и плоским, на нем появились новые впадины и выступы.

«Во имя Зедда, медленные, глубокие вдохи. Концентрироваться не на прошлом, не настоящем, а только на будущем. Что произошло, значения не имеет. Главное то, чему только предстоит случиться.

Худшее уже позади.

Двигайся, не останавливайся. Не зацикливайся на отвратительных последствиях. Не отставай от уходящего поезда. Вперед, только вперед».

Осколки бокала для вина хрустели под туфлями, когда Младший подходил к маленькому столику. Он открыл бутылку водки, поставил ее перед мертвой женщиной.

Его предыдущий план, масло на полу, открытая дверца духовки, имитация несчастного случая, более не годился. Требовалось разработать и реализовать новую стратегию.

Раны Ванадия никак не могли сойти за травмы, полученные при случайном падении. Никто не поверил бы, что Виктория умерла, поскользнувшись на масле и ударившись головой о дверцу духовки, после чего Ванадий, поспешивший ей на помощь, тоже поскользнулся и умер, сильно ударившись головой. Нет, раны Ванадия слишком уж явственно свидетельствовали о насильственной смерти. Полиция Спрюс-Хиллз сразу бы все поняла.

«Ладно, тогда обмозгуй эту проблему и найди светлую сторону…»

Потратив минуту на то, чтобы совладать с нервами, Младший присел рядом с мертвым детективом.

Он не смотрел на изуродованное лицо. Не решался взглянуть на закрытые глаза, которые могли вдруг раскрыться, налитые кровью, и пронзить его испепеляющим взглядом.

Многие полицейские ведомства требовали, чтобы их сотрудники носили с собой оружие даже вне службы. Если управление полиции Орегона не установило такого правила, Ванадий скорее всего все равно ходил с оружием, потому что с его маниакальным стремлением выловить всех преступников он ни на секунду не становился обычным гражданином, двадцать четыре часа в сутки оставаясь копом, выступившим в крестовый поход.

Вздернув обе брючины, Младший не обнаружил кобуру на лодыжке, которой во внеслужебное время отдавали предпочтение многие копы.

Отводя глаза от лица Ванадия, Младший распахнул полы твидового пиджака, увидел наплечную кобуру.

Он мало что знал о стрелковом оружии. Боялся его. И, уж конечно, не держал дома.

Из кобуры достал револьвер. «И хорошо, — подумал он, — не придется возиться с предохранителем».

После нескольких неудачных попыток откинул цилиндр. Пять гнезд, в каждом по поблескивающему патрону.