Чтение онлайн

Грусти в голосе Винни не слышалось. — И должен признать, люблю поесть.

— Обжорством ты, Винни, возможно, и сведешь себя в могилу до срока, но бедный Джейкоб убил свою душу, а это гораздо хуже.

— Убил свою душу… Интересный словесный оборот.

— Надежда — пища веры, основа жизни. Или ты так не думаешь?

Лежа на руках матери, Барти с обожанием смотрел на нее.

— Если мы не разрешаем себе надеяться, мы лишаем себя возможности иметь цель. Без цели, без смысла жизнь темна. Если внутри нас нет света, мы живем только для того, чтобы умереть.

Крошечной ручонкой Барти потянулся к матери. Она дала ему указательный палец, в который младенец радостно и вцепился.

Какими бы ни были успехи или неудачи Агнес на родительском поприще, она дала себе зарок сделать все, чтобы Барти никогда не терял надежды, чтобы смысл и цель жизни стали его неотъемлемой частью.

— Я знаю, что Эдом и Джейкоб — тяжелая ноша. — Винни вздохнул. — Ты столько лет заботишься о них…

— Ничего подобного. — Агнес улыбнулась Барти, пошевелила указательным пальцем, за который он схватился. — Они всегда были моим спасением. Не знаю, что бы я без них делала.

— Я вижу, ты говоришь то, что думаешь.

— Я всегда говорю то, что думаю.

— Конечно, с годами они превратятся и в финансовую обузу, если в остальном все будет нормально, и я рад тому, что могу приятно тебя удивить.

Она оторвала взгляд от Барти, посмотрела на бумаги в руках адвоката.

— Удивить? Я знаю, что написано в завещании Джоя. Винни улыбнулся.

— Но у тебя есть активы, о которых тебе ничего не известно. Дом принадлежал ей, не обремененный закладными. Так же

как два накопительных счета, на которые Джой все девять лет совместной жизни каждую неделю вносил небольшую сумму.

— Премия по страховке, — добавил Винни.

— Я знаю. Пятьдесят тысяч долларов.

Она уже прикидывала, что сможет три года пробыть с Барти, прежде чем ей придется искать работу.

— Кроме этого страхового полиса, есть и другой… — Винни глубоко вдохнул, прежде чем озвучил сумму премии. — На семьсот пятьдесят тысяч долларов. Три четверти миллиона долларов. Агнес ему просто не поверила. Покачала головой:

— Это невозможно.

— Я говорю не о полисе страхования жизни, а о страховании на конечный срок.

— Я хотела сказать, что Джой не мог купить полис без…

— Он знал, как ты относишься к страхованию на большие суммы. Поэтому ничего тебе и не говорил.

Кресло-качалка перестало под ней поскрипывать. Она услышала искренность в голосе Винни, поверила ему.

— Я же суеверная, — только и смогла прошептать Агнес.

И побледнела, словно получив подтверждение тому, что не зря опасалась страховки на крупную сумму. Агнес не сомневалась, что страховаться на большие деньги — все равно что искушать судьбу.

— Разумная страховка… да, это нормально. Но большая… все равно что ставить на смерть.

— Агги, это всего лишь предусмотрительность.

— Я верю в ставку на жизнь.

— С такими деньгами ты сможешь по-прежнему раздавать пироги… и все остальное.

Под «остальным» подразумевались продукты, которые она и Джой частенько посылали вместе с пирогами, очередной платеж за дом для тех, кто попадал в крайне стесненные обстоятельства, и прочая благотворительность.

— Взгляни на это иначе, Агнес. Все эти пироги, все, что ты делаешь… это и есть ставка на жизнь. А теперь тебе представилась возможность все это продолжать, даже делать больше, чем раньше.

Такая мысль уже пришла ей в голову, примирила с необходимостью принять свалившееся на нее богатство. Однако по спине все равно пробегал холодок: она получала деньги в обмен на смерть любимого человека.

Глядя на Барти, Агнес видела в личике младенца черты Джоя, и, хотя продолжала верить, что ее муж остался бы в живых, если б не искушал судьбу, страхуясь на столь крупную сумму, она не могла заставить себя злиться на него. Не оставалось ничего другого, как принять его последний дар… пусть и без радости.

— Хорошо, — выдохнула она и вдруг задрожала от внезапного страха, не понимая его причины.

— И это еще не все. — Винни Линкольн, круглый, как Санта-Клаус, с розовыми щечками, все доставал и доставал подарки из своего мешка. — В страховом полисе имелся пункт, увеличивающий вдвое сумму премии, если смерть наступает в результате несчастного случая. Так что выплаты, свободные от налогов, составят полтора миллиона долларов.

Теперь уже зная причину страха, Агнес крепко прижала к себе младенца. Он только что появился на свет божий, но требовательная судьба уже засасывала его в свой водоворот.

Бубновые тузы. Четыре кряду. Туз, туз, туз, туз.

Карточное гадание, от которого она всеми силами стремилась отмахнуться, которое хотела представить себе не более чем игрой, оборачивалось явью.

Карты говорили о том, что Барти будет богат. Причем речь шла не только о деньгах. По словам Марии, он будет богат и талантом, душой, интеллектом. Богат мужеством и честью. Богат здравым смыслом, правильностью суждений, удачей.

И ему потребуется и храбрость, и удача.

— Что с тобой, Агги? — спросил Винни.

Она не могла объяснить ему свою озабоченность, потому что он верил в верховенство закона, в справедливость, которая должна торжествовать в этой жизни, в сравнительно простую реальность, и не смог бы оценить ту великолепную, пугающую, странную, на удивление сложную реальность, называемую жизнью, которую иной раз представляла себе Агнес скорее не разумом, а сердцем. То был мир, где следствие могло опередить причину, а совпадения являлись видимой частью намного большего замысла, который никому не открывался целиком.